Код юстиции - Борис Абрамов
Виталий медленно выдохнул.
- Тот, кто звонил. «Нашли. Схема при нём». Не из заметки - из квартиры.
- Да. Схему забрали. Но три слова в поисковой строке остались: «Reichsgericht, Zaal 7, Karte». Ноутбук не тронули - слишком заметно.
Стояли молча. Потом Борис повернулся к зданию суда.
- Борька, - тихо произнёс Виталий. - Смотри.
В подъездной двери стоял человек. Молодой, в тёмной куртке, с папкой под мышкой. Смотрел на них.
Не случайно. Внимательно.
Борис выдержал взгляд.
Человек отвернулся первым. Открыл дверь подъезда. Вошёл внутрь.
- Видел? - сказал Виталий.
- Видел.
- Папка.
- Такие бывают у адвокатов. И у следователей.
Здание Bundesverwaltungsgericht появилось за поворотом в конце широкой аллеи. Монументальное - серый камень, высокие арочные окна, аллегорические фигуры на фасаде. Справедливость с весами. Закон с мечом.
Восемьдесят лет назад здесь решали, кому жить. Сейчас - административные споры.
На входе охранник попросил документы. Предъявили паспорта.
- Вы на экскурсию?
- Исторический интерес, - сказал Борис. - Я журналист.
- Бывший, - вставил Виталий по-русски.
- Историческая часть здания доступна по вторникам и четвергам, - сказал охранник. - Сегодня среда.
- Нас интересует третий этаж.
- Третий этаж - рабочие помещения суда. Доступ только для участников заседаний и сотрудников.
- Понимаю. Благодарю.
В информационном центре Борис ходил вдоль витрин. В дальнем конце зала - чёрно-белая фотография. Здание суда, 1943 год. У входа - автомобиль. Рядом двое мужчин в пальто. Лица нечёткие, размытые временем. Один держал папку под мышкой.
- Виталий. Когда ты покупал лот - ты общался с Томасом напрямую?
- Только через платформу. Стандартная переписка.
- Он что-нибудь говорил о содержимом?
- Нет. Только: «товар в хорошем состоянии, отправлю в течение трёх дней».
- Значит, когда отправлял лот - не знал, что продаёт. Понял позже.
- Когда нашёл тот другой конверт, - тихо сказал Виталий. - Тот, что дед спрятал отдельно.
- И схему. Развернул её, увидел цифру «7», название своей улицы. Полез в интернет. «Reichsgericht, Zaal 7, Karte».
Стояли перед фотографией 1943 года.
- Борька. Схема из конверта деда и цифра «7» на нашем двадцать третьем конверте - звенья одной цепи.
- Да.
- Эрих Виланд знал о зале семь.
- Больше того. Думаю, Эрих был там. В сорок третьем. Лично.
Виталий долго смотрел на него.
- Ему было бы лет восемь-девять.
- Дети тоже бывают в судах. Особенно если их туда приводят. Или если приходят сами - за кем-то.
- За кем?
Взгляд на фотографию. На двух мужчин у входа.
- Это нам и предстоит выяснить.
Вышли из здания к половине второго.
На ступенях Борис остановился - достал сигарету из кармана куртки. Бросил три года назад, но одну всегда носил с собой.
- Что дальше? - спросил Виталий.
- Нам нужен архивист. Человек, который работает с документами Reichsgericht. С доступом внутрь.
- Есть один. Вернер Хааг. На пенсии, раньше работал в Bundesarchiv в Берлине. Пересекались на выставках. Занимался именно этим периодом - сороковые, документооборот военных лет.
- Позвони ему.
Виталий позвонил. Разговор был коротким: да, помню, конечно, приезжай. Вернер жил в Галле - сорок минут на электричке. Мог принять их завтра утром.
- Хорошо. Значит, сегодня ночуем в Лейпциге.
Борис открыл телефон и начал искать гостиницу. Потом поднял взгляд.
В окне кафе напротив стоял человек. Молодой. Тёмная куртка. Папка под мышкой.
Тот же.
Смотрел на Бориса. Борис - на него.
Потом достал телефон, набрал что-то, убрал в карман. Пошёл прочь - не торопливо, но и не медленно.
- Виталий. Нас ведут.
Виталий не оборачивался.
- С какого момента?
- Не знаю. Возможно, с Гамбурга.
- Значит, они знают о конвертах.
- Знают. И о том, что мы здесь.
- Борька. Кто такие «они»?
Взгляд в сторону, куда ушёл человек с папкой. Уже за углом.
- Люди, которые восемьдесят лет следили за тем, чтобы зал семь оставался пустым. И которые забрали схему со стола мёртвого Томаса раньше, чем остыл чай.
Виталий молчал долго.
- Мы могли бы просто вернуться домой.
- Могли бы.
- Ты хочешь вернуться?
Борис посмотрел на него.
- Нет. Закажи гостиницу.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. АРХИВ
Галле (Заале). Квартира на Große Brauhausstraße.
Следующее утро. 10:03.
Вернер Хааг открыл дверь раньше, чем они позвонили.
Невысокий, сухой, лет семидесяти пяти. Короткие белые волосы, очки в тонкой оправе. Домашние брюки и клетчатая рубашка, застёгнутая до второй пуговицы.
- Виталий, - сказал он по-немецки, пожимая руку. - Давно не виделись. Дубай, кажется?
- Дубай. Это Борис. Мой старый коллега.
Вернер посмотрел на Бориса - коротко, оценивающе.
- Журналист? - спросил он по-русски. Без акцента.
- Бывший.
- Много русскоязычных коллег. Заходите.
Квартира была квартирой человека, который всю жизнь работал с бумагой. Книги стояли ровно, по размеру, по темам, с точностью архивных полок. Вернер не читал их - он их хранил.
На столе - закрытый ноутбук. Рядом - чашка с остывшим кофе и стопка распечаток, скреплённых скрепкой. Вернер убрал распечатки в ящик раньше, чем Борис успел прочитать верхнюю страницу.
Уселись в гостиной. Виталий разложил на журнальном столике конверт с красной полосой в прозрачном файле, двадцать третий конверт с цифрой «7» и распечатку вызова в зал семь.
Вернер смотрел на них молча. Надел очки.
Взял конверт с красной полосой. Повернул. Посмотрел на марку, на штемпель, на отсутствие обратного адреса.
- Где вы это нашли? - спросил он наконец.
- Аукцион. Лот из Лейпцига. Наследство одной семьи.
- Семьи Виланд, - сказал Вернер.
Борис почувствовал, как что-то сжалось в груди.
- Вы знали эту семью?
Вернер снял очки. Потёр переносицу.
- Эриха Виланда - знал. Не близко. Несколько встреч в девяностые, когда я работал с архивами объединённой Германии. Он приходил в Bundesarchiv с запросами. Всегда об одном и том же.
- О деле RG/1943/VII/2847.
Долгий взгляд. Потом кивок.
Вернер встал, достал с полки папку без надписи. Положил на стол, но не открыл.
- Есть вещи, которые лучше узнавать постепенно. Вы понимаете, что я имею в виду?
- Нет, - сказал Борис. - Но я привык.
Вернер сел обратно.
- Дело заведено в Имперском суде в марте сорок третьего. Официально - административный спор о праве собственности в нескольких городах рейха. Скучно. Ничего интересного
