Лондонский матч - Лен Дейтон
Когда я заказывал папарделлу, Глория не удержалась и сказала:
– Принесите ему большую порцию, он не ел два дня.
Лицо Марио осталось непроницаемым, а я сказал:
– Марио знает, что это неправда. Вчера у нас с Дики Крайером был здесь ленч.
– Ну и свинья же ты, – сказала Глория. – Говорил мне, что садишься на диету.
– Мне пришлось пойти. Это моя работа. И платил Дики.
Билли направился в туалет. Марио выписал из Мехико страшно дорогие писсуары, и Билли каждый раз, приходя сюда, не ленился лишний раз взглянуть на них.
Салли пошла с Марио выбрать авокадо для Глории. Она считала себя знатоком авокадо. И как только мы остались вдвоем, Глория спросила:
– Правда, что у Дики Крайера что-то с твоей золовкой Тессой?
– Я ничего не знаю, – ответил я вполне правдиво, хотя и не очень, все-таки Джордж мне кое о чем говорил. – А почему ты спрашиваешь?
– Я видела их в ресторане в Сохо, куда меня затянул отец, чтобы выспросить, почему я не ночую дома по уик-эндам.
– Это не могла быть Тесса. Она нигде не может есть, кроме как в «Савое».
– Не болтай. – Она хотела ударить меня ладонью по руке, но я успел ее убрать, и она довольно сильно ударила по столу. – Ответь мне. Это правда?
– А что тебе в тот вечер сказал отец? Мне он ничего не говорил.
– Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? – сказала она.
– А ты почему не отвечаешь на мой вопрос? – возразил я.
Она вздохнула.
– Я никогда не полюблю шпиона.
– Я не шпион, – ответил я. – Шпионскую работу давно бросил.
– Но ты никогда ничем другим не занимался, – сказала она.
Это была шутка. Но это была и не совсем шутка.
Вечером мы должны были пойти на обед к Джорджу и Тессе Косински. Но невозможно идти на званый обед, когда дождь превратил красивую прическу в крысиные хвосты. Это был особый случай – новоселье, и мы обещали быть. Однако Глория заявила, что не пойдет. Вот в такое неприятное положение мы попали в субботу вечером. Если бы моя жена Фиона попробовала так по-детски капризничать, я отверг бы все ее протесты категорически или, по меньшей мере, со злым сарказмом. Но Глория для меня была больше, чем дитя, и я находил, что все это и глуповато и забавно в одно и то же время. Как прекрасно быть такой молодой и, невзирая на весь ужас окружающего мира, плакать из-за испорченной прически. Как прекрасно, когда только один телефонный звонок и некоторая сумма денег, заплаченная в парикмахерском салоне на Слоун-стрит, могут вызвать такую вспышку радости.
И если бы мне сказали, что моя реакция отражает главную основу наших отношений, если бы мне сказали, что так бывает всегда, когда сорокалетний мужчина влюбляется в женщину, настолько молодую, что она могла быть его дочерью, я бы согласился. Меня все время это тревожило, и я спрашивал себя: может быть, такие отцовские тенденции не такая уж редкость. Может быть, они есть в каждом счастливом браке, а при такой любви, как наша, всегда.
Я все еще не то чтобы осторожно, но всегда тщательно выбирал места, куда брал ее с собой, и заранее думал о том, какие люди нам могут встретиться. У меня не было уж слишком большого выбора. Но человек, когда он оказывается без жены, многое узнает о своих друзьях. Когда моя жена ушла от меня в первый раз, мне казалось, что мои друзья и знакомые станут наперебой меня приглашать. Я слышал, что многие хозяйки дома жалуются, как трудно бывает отыскать «лишнего мужчину» для званого обеда. Но ничего такого не произошло, по крайней мере по отношению ко мне. Мужчины, оставленные своими законными женами, становятся вроде прокаженных. Как сказал один из моих друзей, люди считают, что разрушенный брак – это что-то вроде заразной болезни. Знакомые начинают вас избегать, поток приглашений иссякает, телефон молчит, а когда вы все-таки получаете приглашение, то чувствуете себя одиноким, потому что привлекательных юных дочерей в этот вечер как назло нет дома.
Прием у Косински по поводу новоселья был довольно занятным. Я подозревал, что Джордж и Тесса дали серию таких приемов и каждый устраивали по-разному. Но этот вечер, наверное, не был хуже предыдущих. Гости, как и угощение, были красивыми и очень богатыми. Еда – самая изысканная, а вина – редкими и старыми. Тесса была ослепительна и Джордж очень дружелюбен, подчеркивая тем самым, как он рад видеть меня вместе с Глорией. А может быть, то, что он видел нас вместе, устраняло все его подозрения насчет меня и его жены.
Квартира Джорджа в Мэйфэре была обставлена несколько экстравагантно, но с большим вкусом. Самой скромной частью обстановки был старый викторианский обеденный стол, который принадлежал еще бедным иммигрантам, родителям Джорджа. И теперь этот длинный стол, столь необходимый для большой семьи, был полностью раздвинут и позволял Джорджу выполнять роль радушного хозяина, предоставив каждому из шестнадцати гостей достаточно места для трех больших винных бокалов, множества массивных серебряных ножей и вилок и большой полотняной салфетки. Гости были забавной смесью, отражающей мир, в котором вращались Джордж и Тесса: лысый биржевой маклер, который, потягивая кларет, уронил в него свой монокль, сильно накрашенная актриса телевидения, которая ела только овощи, японский автомобильный дизайнер, который пил только коньяк, седовласая дама, которая выглядела старушкой, ела и пила все подряд и оказалась бесстрашным водителем в авторалли, младший офицер конной гвардии с молодой жизнерадостной девушкой и две девицы, владелицы кулинарной школы, которые прислали на этот вечер своего ученика, получившего приз, готовить блюда для Тессы.
Ни одна из женщин, даже великолепная Тесса, блистающая в своем зеленом гофрированном шелковом платье с бахромой, не могла сравниться с моей дамой. Волосы Глории были превосходны, на ней было жемчужное ожерелье и белое платье с низким вырезом, достаточно прилегающее, чтобы была видна ее изумительная фигура. Я весь вечер наблюдал, как она без всяких усилий очаровывала любого, и знал, что, вне всяких сомнений, я серьезно в нее влюблен. Как и все подобные приемы в Лондоне, и этот закончился довольно рано, и мы были дома и приготовились ко сну еще до полуночи. Мы не стали читать в постели.
Было совсем темно. На радио часы показывали всего три двадцать утра. Я совсем проснулся, но спал плохо. Снился томительно длинный сон, будто меня несло сильным течением по широкой тропической реке, – на
