Лондонский матч - Лен Дейтон

далеких берегах можно было видеть пальмы, а я тонул в противной маслянистой пене. От этого я и проснулся.

– С тобой все в порядке? – сонно спросила Глория.

– Я в порядке.

– Я слышала, как ты кашляешь. Ты всегда кашляешь, когда просыпаешься ночью.

Она зажгла свет.

– Мне иногда снится все тот же сон.

– С тех пор, как убили этого парня, Маккензи?

– Может быть.

– Никакого «может быть». Ты же сам мне рассказал.

– Выключи свет. Со мной все в порядке. Я хочу спать.

Я старался уснуть, но безуспешно. Глория тоже не спала и спустя некоторое время спросила:

– Это все Брет? Ты беспокоишься о Брете?

– Почему я должен о нем беспокоиться?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

Было темно. Очень хотелось курить, но я решил больше не начинать курить. Да и в доме не было сигарет.

– Ты не хочешь рассказать мне об этом?

– Не очень, – ответил я.

– Потому что я тоже могу оказаться предательницей?

Я рассмеялся:

– Нет, не потому. Ты же в департаменте каких-нибудь пять минут. Тебя недавно проверяли. А учитывая, что у тебя отец венгр, тебя проверяли особенно тщательно. Ты не можешь быть предательницей.

– Тогда скажи мне.

– Меморандум кабинета министров, который попал в Москву, был посвящен вопросам безопасности очень важных британских объектов в Германии. Премьер-министр интересовался степенью их защищенности, и кому-то пришла в голову блестящая идея попросить нас проникнуть туда с целью проверки, что мы в конечном счете и сделали, послав в Западную Германию своих людей. Операция «Витамин». В отчете говорилось, что должны быть приняты меры для повышения безопасности.

– Какие?

– Это была сумасшедшая идея, но говорят, что членам парламента доклад понравился: написан как приключенческий рассказ. И очень просто. Так, что даже политики смогли понять. У нас он никому, конечно, не понравился. И ГД тоже против него. Он сказал, что мы создаем опасный прецедент, и боится, что нас заставят тратить собственные ресурсы, чтобы проверять безопасность других наших заморских учреждений.

– И что же?

– Военная разведка, отдел МИ-5 пришел в ярость. Если все это и делается в заморских учреждениях, то, значит, мы наступаем им на пятки. Министерство обороны тоже обеспокоилось. Они говорят, что у них хватает хлопот по сдерживанию коммунистов и других протестующих элементов, а мы создаем им дополнительные проблемы. Они считают, что существование такого доклада само по себе уже подвергает безопасность риску. Что это чуть ли не инструкция для Москвы – как проникнуть на наши установки.

– И Брет подписал доклад об операции «Витамин»?

– Я этого не говорил.

Где-то в доме были сигареты, неначатая пачка «Бенсон энд Хеджис», которую кто-то забыл на столике в холле. Я положил их там же в ящик стола.

– А тебе и не надо ничего говорить.

– Ты понимаешь, почему это так важно? Моя жена, наверное, видела меморандум, но отчет составлен после того, как она перешла к ним. В Москве есть меморандум, но был ли там полный доклад? Вот что мы должны знать.

Она включила свет и встала с кровати. На ней была голубая ночная рубашка с кружевным верхом и шелковыми вставками.

– Хочешь чашку чая? Это будет быстро, через минуту.

Свет от лампы у кровати образовывал вокруг нее золотой ореол. Она была очень привлекательна и желанна.

– Разбудишь детей и Нэнни.

Может быть, мне поможет всего одна сигарета.

– Даже если доклад попал в Москву, это не обязательно вина Брета.

– Его ошибка или не его ошибка, но если доклад попал в Москву, то обвинят только его.

– Это не так.

– Нет, это так. Не совсем красиво, хочешь сказать? Может быть. Но это он тайно руководил с нашей стороны операцией «Витамин». Это он проник в их секретные сферы, и это может быть концом его карьеры в департаменте.

Черт побери, вспомнил я, сигареты пришлось отдать водопроводчику, который устанавливал обогреватель. У меня не было мелких денег.

Она сказала:

– Я все-таки приготовлю чай. Мне и самой хочется выпить чашечку.

Она стояла перед зеркалом очень близко от меня и смотрела на свое отражение, поправляя волосы и оглаживая смятую ночную рубашку. Она была тонкой и почти прозрачной, и свет легко проходил сквозь нее.

– Иди сюда, королева, – сказал я. – Мне сейчас не хочется никакого чая.

Глава 12

Наш департамент часто называют «министерство без министра». Но мы сами так не говорим никогда. Это название дали завидующие нам гражданские чиновники, которые целиком во власти своих собственных политических деятелей. И, во всяком случае, оно было просто неверным. Карьеру нашего ГД можно сравнить с карьерой любого из постоянных руководителей правительственных департаментов. Но они оставляют свой пост, когда достигнут шестидесяти лет. Одного взгляда на нашего ГД было достаточно, чтобы убедиться, как давно он перешагнул этот рубеж, но что-то не было видно никаких признаков его ухода в отставку.

В том смысле, что над нами нет политического босса, все было правильно. Но у нас имелось кое-что похуже: у нас была канцелярия кабинета министров, а это совсем не такое место, куда я мог пойти без специального приглашения. Поэтому я с радостью принял предложение Глории, что ее знакомая из правительственного учреждения охотно ответит на мои вопросы о том, как циркулируют документы в этих сферах.

Даунинг-стрит – это, конечно, не та улица, где живут люди. Это всего один дом или, лучше сказать, часть квартала правительственных офисов, так что можно пройти квартал насквозь, до самого плаца Конной Гвардии или Адмиралтейства, если только вам известны пути вверх и вниз и через лабиринт коридоров.

Нужный мне правительственный офис размещался в доме номер двенадцать. Там было тихо. В былые дни, когда у власти стояли социалисты, всегда можно было рассчитывать встретить здесь кого-нибудь из партийных провинциальных деятелей и лидеров профсоюзов, обменивающихся мнениями между глотком пива или виски и сандвичем с ветчиной, и все пространство было заполнено табачным дымом и сплетнями.

Теперь все было гораздо степеннее. Члены парламента не любили табачного дыма, а знакомая Глории, миссис Хогарт, могла предложить мне только слабый чай и имбирные бисквиты. Она была привлекательной рыжеволосой женщиной лет сорока в очках от Кристиана Диора и кардигане ручной вязки с протертыми локтями.

Она провела меня в один из кабинетов в глубине здания, объяснив, что ее офис слишком тесен. Она пользуется этим кабинетом, когда политические деятели в отпуске, то есть практически почти весь год. Она усадила меня в удобное кресло, предложила чай и заняла место за столом.