Лондонский матч - Лен Дейтон
– Я и помогу. Но я не специалист по допросам и не берусь сразу все изменить после нескольких глупо проведенных недель. Здесь надо действовать мягко. Дайте мне забрать его отсюда и установить с ним хорошие рабочие отношения.
– Далеко сюда добираться, – пожаловался Брет, кладя наушники на шкаф и выключая свет. – Мне еще надо многое сделать сегодня вечером.
– Я же говорил вам. Но вы сами настояли, чтобы ехать со мной.
– Я никогда не мог предвидеть, что вы натворите, если вас предоставить самому себе.
С неба пробивался лишь один лучик света, и лицо Брета находилось полностью в тени. Он засунул руки в карманы брюк, поэтому его темное пальто из тяжелого сукна было распахнуто. Его агрессивный вид, одежда и освещение делали ситуацию похожей на кадр из какого-то старого гангстерского фильма.
– Тогда я удивлен, что вы пригласили меня сегодня поработать с вами, – сказал я.
Он смотрел на меня, думая, стоит ли обременять себя правильным ответом, а потом все же ответил:
– В германском отделе нет никого, кто мог бы сравниться с вами по части работы в качестве полевого агента. У вас великолепное мышление, несмотря на недостаток воспитания. По большинству вопросов, которыми занимается германский отдел, вы находите неофициальный источник информации и часто достаете материал там, где этого не добьется никто другой. Вы прямолинейны и пишете свои отчеты точно и по делу, а не так, чтобы каждый увидел в них то, что он хотел бы увидеть. Мне это нравится.
Он сделал паузу и подогнул ногу так, будто у него вдруг заболело колено.
– С другой стороны, вы помещаете себя и свои личные проблемы впереди проблем департамента. Вы чертовски неотесаны, и я не нахожу – в отличие от других – ничего забавного в ваших едких замечаниях. Вы не признаете субординацию и надменны. Вы эгоистичны, безрассудны и вечно выражаете недовольство.
– Вы правы, Брет. Вы читаете мои мысли.
Говоря это, я старался понять, почему Брет обошел молчанием и то, что Штиннес говорил об этой Мюллер, и ту мою мысль, что КГБ имеет другого агента в лондонском Центре. Может быть, он думал, что это был лишь мой способ выведать что-то у Штиннеса.
Глава 11
В Музее науки в это субботнее утро было тихо. Хихикающие, жующие, болтающие, дерущиеся батальоны школьников под присмотром своих бдительных учительниц осаждают музеи во все дни недели, но только не в уик-энд. Особенно, если по телевидению показывают футбольный матч.
Я был вместе с детьми и Глорией. Это стало уже привычным по субботам. Посещение одного из музеев на Саут-Кенсингтон, а затем обед в ресторане Марио на Бромптон-роуд. Потом она возвращалась к нам домой и оставалась у нас до вечера субботы, а иногда и до воскресного утра.
Авиационная галерея на верхнем этаже Музея науки была пуста. Мы стояли на верхнем ярусе, что позволяло видеть вблизи старые самолеты, подвешенные к потолку. Дети помчались вперед, где висел истребитель «Спитфайр», оставив меня и Глорию около покрытого пылью старого «Виккерса», на котором был совершен первый беспосадочный перелет через Атлантический океан. Мы не говорили с ней на служебные темы, но внезапно я сказал:
– Ты не знаешь, какой пропуск нужен, чтобы пройти в канцелярию кабинета министров и кое-что там узнать? Такие разлинованные пропуска светло-зеленого цвета с рамочкой для печати? Ты поняла, что я имею в виду?
– Да, – сказала она, наклоняясь над перилами, чтобы видеть детей.
– Имела ли ты когда-нибудь дело с канцелярией кабинета министров? С кем-нибудь оттуда?
– Время от времени мне приходится иметь с ними дело.
Она все еще не придавала значения этому разговору. Она включила наушники, чтобы послушать объяснения, записанные на пленку, и я ждал, когда они закончатся. Она предложила наушники мне, но я отрицательно покачал головой.
– Собирается дождь, – сказала она. – Мне надо было взять зонтик.
Она только что побывала у парикмахера, а дождь, как известно, лучший друг всех парикмахеров. Я посмотрел вдаль через огромные окна. Отсюда, поверх крыш, был виден Вест-Энд, западная часть города. Облака стали темно-синими, и в помещении накапливался сумрак. Огромные аэропланы отбрасывали темные тени.
Когда она сняла наушники, я снова спросил:
– Ты знаешь хоть кого-нибудь в канцелярии кабинета министров? Кого-нибудь, с кем я мог бы поговорить без официального разрешения?
– Ты хочешь прийти туда и начать расследование? – Теперь она встревожилась и повернулась ко мне, чтобы видеть мое лицо. – Я могу помочь. Но только если буду знать, чего ты хочешь.
Она улыбнулась. Эта ее привычка немедленно идти навстречу с наибольшей доброжелательностью всегда меня обезоруживала.
– Ладно, забудь это, – сказал я.
Я слышал, как дети топочут, сбегая по лестнице, и видел, как они скрылись под галереей. Билли спешил к авиационным двигателям. Он любил машины еще с тех пор, когда был совсем маленьким.
– Ну, конечно, я сделаю это. – Она обняла меня. – Я это сделаю для тебя. Это самая простая вещь в мире. Ну, посмотри на меня, дорогой.
– Да нет. Это глупая идея, – сказал я, отворачиваясь от нее. – Если они требуют пропуск, зачем же мне подвергать тебя опасности.
Канцелярия кабинета министров была для нас самым важным из правительственных департаментов. Они управляли нашей работой. Когда нашего ГД вызывают на ковер, то это ковер как раз этого департамента.
– А почему бы не пройти по обычным каналам? – спросила она и потрогала свои светлые волосы. Небо становилось все темнее, и уже начал накрапывать дождь. Было слышно, как капли стучат по стеклянным панелям крыши.
– Я же сказал, забудем все это!
– Не сердись. Я уже обещала, что сделаю это. Но только скажи мне зачем.
– Здесь не время и не место… И в любом случае я не собираюсь это обсуждать. Забудь.
Она снова обняла меня.
– Скажи мне зачем, Бернард. Ты бы и сам захотел знать, в чем причина, если бы такой разговор завел кто-то другой, разве нет?
Это было резонно. Но было чертовски трудно объяснить все это и не показаться в ее глазах сумасшедшим.
– Существует некий изъян в обороте материалов, который позволяет КГБ проникнуть в департамент.
Она коротко засмеялась. Прелестный смешок! Ее смех всегда заставлял меня снова и снова влюбляться в нее. Даже когда он был вот таким ироничным.
– Звучит ужасно по-чиновничьи. Я никогда не слышала, чтобы ты применял этот жаргон. Так говорит ваш мистер Крайер. А ведь ты таким образом хочешь сказать, что узнал от женщины, с которой встречался в Берлине, будто
