Темная ночь - Пейдж Шелтон

вошли, и я плотно закрыла дверь.

– Привет, – сказала я.

– А я пытался до тебя дозвониться.

– Прости, не заметила. – Я давно не проверяла телефон.

– Ничего. Я очень рад, что вы пришли. Я кое-что нашел. – Орин улыбнулся и кивнул Мил. Она ответила тем же, и такого вступления им обоим было достаточно.

– Ты знаешь, что Витнер пропал? – сказала я.

– Да, и его фургон тоже. Знаю, Грил волнуется, но я пока не переживаю. В фургоне тепло, а далеко уехать он не мог.

Я кивнула. В словах Орина была правда, но Грил волновался не зря. Я не стала это упоминать.

– Мы с Мил знаем, что приезд Витнера очень странный. Сюда никогда не приезжал переписчик. Ты связался с организаторами переписи?

– Да. Непонятно, откуда Витнер взялся, но документы в порядке. Он прошел все проверки и тесты, которые нужны, чтобы стать переписчиком. Всё сделал как полагается, а потом попросил направление именно сюда, в Бенедикт. Странно, но все по закону.

– И они просто взяли и отправили его? – спросила я. – Туда, куда обычно не отправляют?

Орин пожал плечами.

– Я точно не знаю, он их как-то убедил. Женщина, с которой я разговаривал, сказала, что в личном деле отмечено, что он «очень приятный и отлично справится с работой».

– Может, и справился, – сказала я.

– Я не знаю, убийца он или нет, Бет, но он хотел приехать именно сюда, а теперь, как я понял, мечтает убраться поскорее.

– Он ворвался в сарай на участке Неда и Клаудии, где была Люси. И расстроился, когда увидел ее. Думаю, он кого-то ищет. Кого? – спросила я.

– Интересно. – Орин задумался. – Ладно, если посмотреть с этой стороны, он нашел идеальную возможность обходить дом за домом, не вызывая подозрений.

– К тебе он приходил?

– Да, но рассказывать толком нечего. Я живу один. Я даже пытался вспомнить, спрашивал ли он меня о ком-то еще, Неде или Клаудии, но нет. Он вел себя предельно профессионально. Приветливо, но не слишком. Я ничего не заметил. Он не делал ничего странного.

– Ты знаешь о любовниках Клаудии?

– Слухи ходят.

– Оказывается, нынешний – Элайджа Уайетт.

– Элайджа? – переспросил Орин. – Не ожидал.

– Он живет за «Тошко», да?

– Думаешь, он причастен? – Орин откинулся на стуле.

– Понятия не имею, но ты вроде удивлен.

– Элайджа – один из самых добрых людей, что я знаю, вот и все. – Орин покусывал губу и переводил взгляд с меня на Мил. – Мы с ним общаемся, но по душам ни разу не разговаривали. Он такой хороший мужик. Представить не могу, чтобы он кому-то навредил.

– А ему могли навредить? – спросила Мил.

– Из-за интрижки с Клаудией? Разве что Нед… но я понимаю, на что ты намекаешь. Нед мог напасть, припереть его к стенке, и Элайдже ничего не оставалось, как ответить тем же, чтобы защититься. Я надеюсь, что этого не случилось, однако все возможно.

– Сюда не вписывается Витнер, – сказала я.

– Витнер, наверно, потерялся и застрял, но если он на фургоне, то не замерзнет, – сказал Орин.

– Если он застрял, кому его вызволять? Элайдже, – добавила я.

– Два главных подозреваемых Грила встретятся, чтобы один помог другому.

– Если мы ничего не упускаем, – сказала Мил.

– Этот вариант отметать нельзя, – согласился Орин. Он замолчал, а потом покачал головой. – Но я ничего не знаю. – Он глянул на Мил и снова посмотрел на меня. – Это еще не все новости. Я нашел кое-что важное, поэтому и пытался с тобой связаться.

– Насколько важное? – Я села прямее.

– Очень важное. – Орин посмотрел на пальцы и подпер голову руками. – Такое важное, что и не знаю, как вы это воспримете.

– Понятно.

– Выкладывай, – резко сказала Мил.

Я неодобрительно на нее глянула.

– Мил.

– Ничего. – Орин поднял руку. – Я знаю, вам много чего пришлось пережить. И могу понять желание выяснить все детали. Но принять это будет трудно. Это касается Эдварда Риверса. Я узнал, что с ним произошло. Информация надежная.

Мил вдруг резко встала и бросилась из кабинета. Я бы меньше удивилась, если бы отец явился собственной персоной и объявил, что поиски закончены: Вот и я! Мил всю жизнь искала его, а теперь, когда ответы были так близко, ушла.

Я понимала, каково нервничать и бояться правды, но не думала, что она сбежит, – во всяком случае, пока не узнает всех фактов.

Хотя быстро сматываться было в ее стиле.

Я могла только сидеть, разинув рот, и думать, что же делать. Наконец я встала и сказала Орину:

– Прости.

Он кивнул, а я поспешила за Мил.

Она оставила за собой полосу удивленных читателей. Люди с книгами и ноутбуками смотрели на меня, будто ожидали, что я пронесусь мимо них таким же ураганом, как мать.

Я постаралась двигаться осторожно, хоть и спешила. Я выбежала за дверь и увидела, что она прошла уже полпути к «Петиции».

– Мил! Мама! – Я побежала за ней. Было пасмурно и холодно, но, по крайней мере, не шел дождь или снег. – Подожди!

Она не остановилась, однако сбавила скорость, чтобы я смогла ее догнать.

– Понимаю, это тяжело, – сказала я, задыхаясь.

– Мне нужно было уйти, Бет. Я не готова. Я не знала, что он расскажет нам что-то важное об Эдди. Я думала, он ищет только Уокера. Сначала мне нужно настроиться. Мне нужно настроиться, – сказала она.

– Я понимаю, но тебе разве не интересно?

– Конечно. Просто… мне нужно время.

– Сколько?

Мил остановилась и уперла руки в бока. Она тоже тяжело дышала, и между нами зависло облако пара.

– Что?

– Сколько времени тебе нужно, потому что я очень хочу узнать, что может рассказать Орин. Чем раньше, тем лучше.

Она была выше меня, сантиметров на десять. В бреду мы не могли представить, что наступит день, когда мы будем стоять в глухом уголке Аляски и вот так пытаться понять, что же делать дальше.

– Ну, – начала она и улыбнулась. А потом рассмеялась: – Я… не знаю.

Она снова засмеялась, и тут уже подключилась я. Смех не перерос в истерический, но мы согнулись пополам и держались за животы примерно минуту. Рядом никого не было. Думаю, никто нас не услышал. Тем, кто мог увидеть нас в окно библиотеки, было ясно, что помощь нам не требуется.

Смех освобождал, но не только от части той боли, которую принесло исчезновение отца. Ее было намного больше, и мы обе это знали. То, что Мил постоянно оставляла меня одну, когда искала отца, не прошло бесследно. Хоть дед и смог заполнить бреши в родительских навыках Мил, обида до сих пор оставалась. Смех не заставил ее исчезнуть, но немного помог выпустить накопившиеся эмоции.

Немного.

С