Лондонский матч - Лен Дейтон
Очень симпатичный молодой черный парень, одетый в блестящие шелковые шорты и яркую спортивную майку боксера и с перчатками на шее, чтобы не было сомнений, говорил с хозяйкой, Зеной Фолькман. Они брали еду с одной тарелки.
Зена Фолькман была одета в блестящие брючки золотого цвета и облегающую черную кофту, на которой выделялись тяжелая золотая цепь и золотая брошь в виде цветка. Все это очень выгодно подчеркивало фигуру. Ее лицо все еще хранило загар после ее последней поездки в Мексику. Блестящие черные волосы падали на плечи. Она увидела меня и помахала вилкой.
– Хэлло, Зена! А где Вернер?
– Я послала его взять немного льда у соседей, – ответила она и тут же повернулась снова к своему собеседнику. – Так о чем же вы говорили, продолжайте.
Я встретил и других людей, с которыми был знаком. В углу стоял Аксель Маузер, который учился в школе вместе со мной и Вернером. Он был в отлично сшитом белом пиджаке и черных брюках, и на нем была рубашка с оборками и галстук бантом. Он разговаривал с дамой в серебристом платье в обтяжку и сильно размахивал руками, как всегда, когда что-то рассказывал.
– Тетушка Лизл здесь, – сообщил я, проходя мимо. – Надо бы с ней поздороваться, Аксель.
– Привет, старый бродяга, – сказал Аксель, заметив меня. – Ты выглядишь ужасно. Все твои старые штучки?
– Пойди поздоровайся. Она обидится, если ты забудешь это сделать.
Я не сразу узнал женщину в серебристом платье, жену Акселя. Каждый раз, когда я ее видел в прежнее время, она была в замызганном фартуке и с руками, погруженными в раковину.
Когда я принес деликатесы и черный хлеб для Лизл, выяснилось, что я опоздал. Старый Лотар Кох уже доставил ей тарелочку. Он сидел возле нее, очень обеспокоенный тем, удастся ли убедить Лизл, что только внезапное заболевание гриппом могло помешать ему присутствовать у нее в прошлый вечер. Этому маленькому человеку Коху было уже за восемьдесят. Его вечерний костюм был слишком велик для него. Но он как-то сказал, что его жизненные принципы не позволяют расходовать деньги на новую одежду. Я поздоровался с ним.
– Чудодейственное лекарство, – сказал Лотар Кох мне, Лизл и всему остальному миру. – Вчера вечером я стоял на пороге смерти, Бернд. Я только что говорил об этом фрау Хенних.
Я называл ее «Лизл», и он тоже называл ее «Лизл», но, когда он обращался ко мне, он всегда называл ее «фрау Хенних», даже когда она сидела тут рядом.
Он вытер свой большой нос отглаженным носовым платком.
Я решил оставить им обе тарелки с едой. Все, что мне сейчас было нужно, так это выпить. Я присоединился к большой группе гостей у стола, где уставшая официантка разливала шампанское.
– Какой прелестный костюм, – заметил очень юный шериф, снимая свою десятигаллонную шляпу перед человеком, одетым, как берлинский полицейский. Но человек, одетый, как коп, не удивился этому. Он и на самом деле был копом и безнадежно старался отыскать владельца голубого «ауди», заблокировавшего въезд в подземный гараж.
– Коктейли справа, шампанское слева, – громко повторила официантка, стараясь как-нибудь разрядить толпу.
Я продвинулся вперед и очутился немного ближе к напиткам. Прямо передо мной стоял пожилой преподаватель архитектуры в компании с хорошенькой студенткой. Я встречал их у Фолькманов. Преподаватель говорил:
– …если оставить политику в стороне, то планы Гитлера насчет Берлина были величественными.
– На самом деле, – возразила бледная девушка, будущий историк, – эти планы были гротескными.
– Анхальтский и Потсдамский вокзалы предполагалось перенести на юг, в Темпельхоф, а в центре города появилась бы магистраль длиной в три мили. Дворцы, величественные офисы и Триумфальная арка. На северном конце должен был вырасти колоссальный дом для встреч на сто пятьдесят тысяч человек, с куполом, диаметр которого восемьсот двадцать пять футов.
– Я знаю. Я ходила на ваши лекции, – скучающим голосом ответила девушка. – После этого я ходила в библиотеку. Вы знаете, что единственной частью планов Гитлера, которая была выполнена, является посадка лиственных деревьев в Тиргартене? И это только восстановило тот смешанный лес, который распорядился посадить Фридрих Великий, чтобы найти деньги для ведения силезских войн.
Преподаватель, казалось, ее не слышал. Он продолжал:
– Городское планирование нуждается в твердом городском правительстве. Если дела пойдут и в дальнейшем так же, как теперь, мы вообще никогда не увидим хорошо спланированный город.
– И будем благодарить Бога за это, – сказала скучающая девушка.
Она взяла два бокала шампанского и отошла. Он узнал меня и улыбнулся.
Добыв себе шампанского, я стал искать местечко, где бы присесть. И тут я увидел Вернера. Он стоял в дверях спальни и выглядел встревоженным. Я подошел к нему.
– Какой прием, Вернер, – сказал я с восхищением. – А мне-то казалось, что это будет маленький вечер для восьми или десяти человек.
Он повел меня в спальню. Только здесь я понял, как много места они освободили для танцев. Мебель была повсюду сложена чуть ли не до самого потолка. Оставалось только небольшое пространство, где мы с Вернером могли постоять. Он закрыл дверь спальни.
– Хоть минутку выкрою для себя, – сказал Вернер. – Зена говорит, что нужно еще немного льда, а мне кажется, что его у нас целые тонны.
– Но его и нужно много, Вернер. Я видел Акселя… Аксель Маузер разодет так, что я никогда бы не поверил. Он по-прежнему работает на полицию?
– Жена Акселя сделала большую карьеру в концерне AEG. Она там вроде директора, и они переехали в шикарные апартаменты в районе Меркишес у самого леса в Хермдорф.
– А теперь пойди и поцелуй тетушку Лизл и поприветствуй ее. Она все время спрашивает, где ты. В ее времена хозяин и хозяйка стояли у дверей и пожимали руку каждому, кто входил, да еще после того, как объявят его имя.
– Зена любит такие приемы, – сказал Вернер, – но для меня это слишком шумно. Я просто прячусь. Не знаю и половины гостей, которые пришли. Можешь поверить?
Потом он потер руки и спросил:
– Ты был
