Темная ночь - Пейдж Шелтон

помнишь? Тебе что-нибудь снилось?

Я покачала головой.

– Девушки, внимание! – донесся из коридора голос Виолы.

Мы с Мил поднялись и подошли к двери, мать обеспокоенно придерживала меня за руку.

Виола быстро шла в нашу сторону, на ходу застегивая на поясе кобуру.

– Люси пропала. Пойду ее искать.

– Что? – сказала я.

– Мы поможем, – добавила Мил. – Что нам делать?

– Не мешайте, – скомандовала Виола.

Это было совсем не в мамином стиле, но она дала Виоле пройти. Когда та резко открыла дверь и ринулась в ночной холод, мы поспешили следом.

С тех пор как мы с Мил вернулись из бара, погода не сильно изменилась. К моему удивлению, буря так и не началась. Я понятия не имела, который сейчас час, могла только определить, что нахожусь где-то в длинном промежутке под названием «середина ночи».

Виола шагнула в сторону Бена и очень пристально огляделась.

– Да чтоб ее!

– Она не могла уйти далеко, – сказала я, отступая обратно в холл за ботинками.

Их не было. Там стояло три пары, но моих не было.

Я сунула голые ноги в обувь Виолы и выскочила обратно.

– Мои ботинки пропали, – сказала я. – Наверное, в них ушла Люси.

Виола кивнула, но продолжала всматриваться.

Ко мне подошла заспанная Бенни. Я забыла, что она тоже ночует в Бенедикт-Хаусе.

– Что случилось? – спросила она.

– Люси пропала, – сказала я.

Виола шикнула.

Мы замолчали и прислушались, прямо как мы с Мил несколько часов назад. Подул ветер, в укрытых снегом деревьях поблизости что-то завыло, но послышался и другой звук, больше похожий на стон. Это тоже ветер или нет?

– Там. – Мил указала на Бена.

Мы поспешили к статуе, Виола вытащила из кармана фонарь и осветила землю.

– О-о-о-о.

– Люси! – воскликнула Виола.

Мы сгрудились вокруг нее.

Люси была в сознании, но не в полном. Лицо залила кровь, губа опухла от пореза. Она лежала недалеко от места, где нашли Неда. Снег покрывали пятна, и казалось, что она потеряла много крови, хотя, скорее всего, кровь осталась от Неда.

– Нужно унести ее с холода, – сказала Бенни.

– Двигать ее может быть опасно, – сказала Мил. – Вдруг она ранена? Ладно, черт с ним, ты права. Нужно унести ее в дом.

Мил и Бенни подняли Люси с земли и дотащили, подхватив под руки, до Бенедикт-Хауса. Идти она не могла, и я заметила на ее ногах свои ботинки.

В столовой произошла быстрая перестановка. Два стола сдвинули, Люси положили на них. Мы сделали это, потому нести до комнаты ее было долго или потому что не хотели пачкать постель кровью? Не знаю.

– Кофе, – потребовала Виола.

Бенни принялась за работу.

– Белье. Одеяла, подушки, – гаркнула Виола.

Я побежала за ними к себе в комнату, оставив ботинки Виолы у двери.

И обнаружила свою дверь открытой – предположительно из-за ночных поисков сыра, – и, хотя сейчас у меня были дела поважнее, мысль о происшествии кольнула беспокойством. Я ничего не помнила.

Схватив подушку и одеяла, я побежала обратно в столовую.

Бенни позвонила доктору Паудеру, пока остальные кутали Люси и обрабатывали те раны, которые могли найти. Порез на губе придется зашивать, но порезы на щеке были не такими глубокими.

Она полностью пришла в себя через несколько минут растирания ног и рук. Ботинки спасли от обморожения ступни, но я опасалась за пальцы рук и ухо. Вот бы доктор Паудер приехал побыстрее.

– Что случилось? – спросила Виола, когда Люси уже могла ее понять.

– Я… – Она глубоко вздохнула, и все ее тело начала бить дрожь.

– Пей. – Мил сунула ей кружку с кофе.

Люси кивнула, поднесла кружку к губам и поморщилась, задев порез, но все же смогла сделать глоток половиной рта. Потом она вернула кружку Мил.

– Я вышла на пару минут. – Люси посмотрела на Виолу. – Хотела подышать свежим воздухом. Не собиралась никуда уходить. Целый день в комнате просидела. Я не устала.

– Понятно. И что случилось? – спросила Виола.

– Точно не знаю. – Люси нахмурилась. – Кажется, я поскользнулась и упала.

Все заметно напряглись.

– И все? Ты упала? – спросила Виола.

– Да… кажется, да.

Я пригляделась к ранам на ее лице, пытаясь найти подтверждения этой истории. Нашла. С натяжкой. Если она и упала, то очень прицельно.

– Что ты делала на улице? – спросила я.

– Я же сказала. Вышла подышать. – Она нахмурилась и поморщилась от боли. – Дверь была не заперта.

– Но ты должна была попросить у меня разрешения.

– Ой, ну извини, блин, что не хотела тебя будить. Я все равно не смогла бы далеко уйти, просто хотела подышать минутку.

– Да, но если бы мы тебя не нашли, ты бы замерзла насмерть. Ты не поверишь, это правило существует и ради твоей безопасности тоже.

Люси закатила глаза, но не ответила. Она посмотрела на Виолу и спросила:

– Порезы придется зашивать? Не хочу шрамов, мне не пойдет.

– Вот дура, – сказала Мил, но в ее голосе читалась скрытая эмоция, неужели восхищение?

Может, и так. Мил всегда любила бунтарей.

Меня вдруг пронзила мысль, и я выпалила новый вопрос:

– Кто-то просил тебя выйти?

– Что?

Я потрясла головой, пытаясь развернуть всплывшее воспоминание. Кто-то говорил эти слова сегодня? Или вчера? Выйди на улицу.

Прошло некоторое время, все смотрели на меня, но мои мысли не прояснились. Теперь слова звенели в голове голосом Тревиса Уокера.

Я это вспомнила или придумала? Была середина ночи. Я запуталась.

Я моргнула и посмотрела остальным в глаза.

– Ничего. Извините. Ничего.

Мил прищурилась, но Виола уже отвернулась к Люси.

– Ты дура, – сказала она без тени восхищения. – И очевидно не способна следовать правилам. Мы тебя подлатаем, но мое терпение кончилось.

– Ну извини, – выплюнула Люси. Она заметила мрачное выражение лица Виолы и прочистила горло. – Правда, извини.

Я вышла в коридор. Мил не отставала.

– Ты в порядке, дочка? – спросила она.

Я вздохнула и посмотрела на нее.

– У меня есть странное воспоминание, но я не могу понять, откуда оно взялось. Наверно, я просто устала… Но кто-то говорил выйти на улицу. Я не знаю.

– Одно наложилось на другое?

– Наверно.

– Что?

– Я… я не уверена. Да скорее всего, это неважно. Уже проходит.

Мил кивнула.

– Вот что я тебе скажу… Эта коза точно врет, но я не знаю о чем.

– Коза – это Люси?

Мил кивнула.

– Виола выбьет из нее правду.

– Да уж, – сказала я, снова удивившись тону матери. Она не сказала ничего приятного, но как будто за словами стояло что-то еще. Как будто она считала Люси… соратницей?

Мы простояли в коридоре несколько минут. За короткое время вдали от остальных туман в голове рассеялся.

Замешательство пропало как дурной сон.