Люблю, мама - Илиана Ксандер

от своего отполированного, идеализированного образа.

– Так я думала. Позорище, – бормочет Дайан.

Я вскидываю на нее глаза. Недоуменно хмурю брови.

– Мама здесь гораздо младше и без косметики, – неуверенно объясняю, не понимая, о чем она говорит.

Дайан качает головой и цокает языком. Устремляет на меня взгляд, полный чуть ли не злости.

– Ты подумаешь, я сошла с ума. Но это не так.

У меня возникает очень нехорошее предчувствие.

Не касаясь экрана, Дайан тычет в воздух над ним своим скрюченным пальцем.

– Я знала ее. И знала Лиззи Данн. Это, – она кивает на экран, а потом опять глядит на меня, – это не Лиззи. Это Тоня.

Часть II

Двадцать один год назад

32

Бен

– Она знает про нас! Проклятье! – рычу я, меряя шагами кухню в Тонином бунгало на озере.

– Ну она не дура, – отвечает Тоня, скрещивая руки на груди. – А вот ты – да, недостаточно умен.

– Я сделал все, как ты велела, Тоня.

– Жаль тебя разочаровывать, но, будь это так, она бы ничего не заподозрила.

Я хватаю из холодильника пиво и делаю большой глоток, пытаясь подавить раздражение.

Честно говоря, я не планировал становиться отцом в двадцать два года. Или жить с девушкой, с которой не вижу будущего. Одновременно любя и крутя роман с другой, которая вынашивает причудливый план мести, собираясь обогатиться за счет той, с которой я живу.

Жениться так рано я тоже не планировал. Но потом Тоня сказала, что мне придется это сделать и что ребенок станет нашим козырем.

Тоня умная. Но ее план ужасен. Правда, как и то, что Лиззи сделала с Тоней в приюте. Может, она и правда обязана отдать ей свой будущий успех. Тоня заслуживает справедливости. Она называет это компенсацией.

Если б только мне не приходилось жить в этой крохотной студии в городе! У меня от нее депрессия.

Бунгало Тони на озере гораздо лучше. Вот уже полгода мы встречаемся там по выходным. В бунгало жила какая-то ее дальняя родственница, и Тоня переехала к ней после выпуска из приюта. Родственница умерла и завещала недвижимость ей.

Летом здесь здорово. Но ездить на озеро зимой, в снег и вьюгу, сущий кошмар. Раньше у меня хотя бы была комната в общежитии. Легче было придумать предлог и отсутствовать в городе пару дней. Но после диплома, когда я переехал к Лиззи, пришлось прикрываться больной матерью, чтобы повидаться с Тоней.

Обычно Лиззи на моей машине отвозит меня в аэропорт. Потом Тоня приезжает и забирает. Выходные в бунгало для меня – глоток свежего воздуха, но потом каждый раз я вынужден возвращаться к Лиззи.

Знаю, знаю, звучит жестоко, но я не единственный, кто ведет двойную жизнь. Я поддерживаю Лиззи морально и финансово, деньгами, которые родители мне присылают. Она должна быть мне благодарна. И в будущем я собираюсь позаботиться о своей дочери.

Просто мне так хочется быть с Тоней! Летом от Олд-Боу до бунгало какой-то час езды. Я устал прятаться.

Вся эта история с Лиззи и Тоней вышла из-под контроля. Было бы куда проще, если б Лиззи не забеременела. Узнав об этом, я осторожно спросил, что она собирается делать. Подчеркнул, что соглашусь с любым ее решением. Любым. Она сказала, что хочет оставить ребенка.

Ничего удивительного.

Я был зол, но на кого мне было злиться, кроме самого себя? Я ведь предохранялся именно для того, чтобы избежать подобной ситуации. Ну в большинстве случаев. За исключением, может быть, парочки раз, когда был пьян и даже не помнил, что занимался с ней сексом, хоть и знал, что это так.

Но это к делу отношения не имеет.

Я сказал Лиззи, что помогу с ребенком. Само собой. Я имел в виду, если будут деньги. Я не собирался оставаться с ней, но Тоня настояла.

Тоня. Тоня. Тоня. Эта девушка – настоящий огонь. Я смотрю, как она наблюдает, как я отпиваю пиво, и по-прежнему считаю, что, несмотря на эту неразбериху с Лиззи и ребенком, мы с Тоней найдем выход. Она так говорит, а одного ее слова достаточно, чтобы я пошел за ней как баран на бойню.

Когда мы узнали, что Лиззи беременна, Тоня исчезла на несколько месяцев. «Тебе надо сосредоточиться на Лиззи. А мне – подумать», – сказала она перед отъездом, и я ненавидел каждую минуту ее отсутствия.

Я пытался наладить все с Лиззи. Бог видит, пытался. Но Лиззи стала невыносима. Я собирался остаться с ней только ради ребенка. И ради студии. Брейди встречался с Моникой, и мне приходилось сбегать из общежития каждый раз, когда она приходила к нему. Так продолжалось полгода. Поэтому я в первую очередь и связался с Лиззи. С ней было легко. У нее была квартира. Она позволяла мне делать что я хочу. Позволяла заявляться к ней в любое время дня и ночи. Конечно, я не был так глуп, чтобы признаться, что она – мой запасной аэродром.

То есть Лиззи талантлива, этого у нее не отнимешь. Когда она впервые прочла мне свой рассказ, я сразу понял, что она далеко пойдет.

Но потом появилась Тоня. Горячая. Веселая. Классная. Никакой ревности. Никаких обязательств. Даже когда я рассказал ей про Лиззи и сказал, что брошу ее, если Тоня согласится дать мне шанс, она ответила: «Придержи коней, дружище».

Я был влюблен. Тоня была моей единственной. Когда встречаешь такую девушку и ощущаешь все это, ты просто знаешь.

Но потом я рассказал ей про истории, которые писала Лиззи.

Чертова Лиззи и ее писанина! Тоня стала прямо одержима этим. Особенно когда я стащил у Лиззи часть рукописей и дал Тоне почитать. «Это просто блестяще!» – сказала она.

Я это знал. Все знали. У Лиззи уже был агент, и ей обещали что-то вроде аванса.

«Она наверняка прославится», – заявила Тоня, прочитав черновик «Лжи, еще лжи и возмездия».

И это я тоже знал.

Когда, спустя несколько месяцев, Тоня появилась снова, то просто сказала: «Ты не можешь бросить ее сейчас».

В тот день мы поссорились – впервые с момента знакомства. «Если не хочешь быть со мной, ладно, – кричал я. – Но я не останусь с девицей, к которой ничего не испытываю, только ради ребенка. Тоня, мне двадцать два! Я брошу все, уберусь из этой дыры, перееду на Восточное побережье и найду работу. Я хочу жить, а не нянчиться с младенцем».

«Будет очень здорово», – вдруг сказала Тоня совсем другим тоном. Ее глаза наполнились