двери.
40
Пятница, 19:27
Нож я не выпустила.
Джоэль смотрел на меня. Мне не нравилось стоять к нему так близко, особенно после того, сколько страха я видела в глазах охранника. Но все равно не отнимала руку.
Валите все на мое упрямство. Если бы на собеседовании я говорила правду, то призналась бы Джоэлю, что это и есть моя самая большая слабость. Мне всегда плохо удавалось отказываться от чего угодно.
– Что ты сделал с его дочерью?
– Ничего. Пока что. И если он будет слушаться, то все с ней будет хорошо.
Это меня потрясло. Я думала о том, где она и какая угроза могла нависнуть над ней, о том, реальна ли была эта опасность. Охранник, очевидно, верил в то, что она была настоящей, и это пугало меня еще больше. Почему Джоэль так поступал? Что он хотел от меня?
Повисшее между нами молчание прервал далекий звук «динь». Лифт приехал на этаж. У меня упало сердце, когда я представила, как охранник заходит в кабину, которая умчит его в фойе и унесет с собой мои надежды на спасение.
Вот тогда я наконец отпустила нож и отвесила Джоэлю пощечину.
Я даже не успела понять, что делаю. Не подумала о последствиях. Просто ударила.
Между нами повис хлесткий звук удара.
Он отвернулся и застыл. Я заметила отпечатки пальцев на его щеке: белые, они начинали краснеть. Наверное, я причинила ему боль. Ладонь горела.
Я отшатнулась, закрывая руками лицо. Я боялась, что он даст сдачи, изобьет меня. Его потемневшие глаза и ссутуленные плечи говорили о том, что он близок к этому. Я смотрела, как его пальцы сжимаются в кулак, когда он наклонился за металлической трубкой. Но он отшвырнул ее вправо, в сторону скалодрома.
Он чего-то ждет.
Я боялась думать о том, чего он мог ждать.
Он выпрямился, одернул рубашку, заправил нож за пояс. Потом, оставив меня стоять, обошел стол, к которому меня придавливал, и направился к окнам над входом в здание.
Я выждала несколько секунд, а потом развернулась и ринулась к приемной.
– Двери заперты, Кейт, – услышала я спокойный голос. – Вы теряете время.
Я все равно попыталась выбраться. Я толкала их, тянула на себя и трясла. Они не открывались.
В холле не было ни души. Охранник уехал. Я видела светящуюся стрелочку вниз на панели над левым лифтом. Он поехал вниз, как ему и приказали.
– Почему бы вам не подойти ко мне, Кейт?
Я качнулась от дверей. Я чувствовала себя легкой и неустойчивой, а пол так и норовил ускользнуть у меня из-под ног, как песок, который прибой утаскивает за собой в море.
Я прижала пальцы к виску. Голова гудела. Где-то за глазами пролегла мягкая боль.
Заложив руки в карманы, опустив голову и рассматривая улицу, Джоэль стоял в рамке окна, того, на котором я написала О. Наручные часы поблескивали в свете настольных ламп. Со спины его освещало бронзовое закатное солнце. Ни дать ни взять стоковая фотография глубоко задумавшегося бизнесмена.
Во мне вспыхнули гнев и боль. Локоть до сих пор болел. Я прикоснулась к нему и дернулась. Вспомнила, как щупальца боли опутывали мое тело. Как он почти сломал мне руку.
– Смотрите, Кейт, все уходят. Не вижу никого, кто бы возвращался.
В груди стало пусто. По телу пробежал холодок.
Я поняла, что иду к нему, хотя мне хотелось остаться там, где стояла. Наверное, хотела убедиться своими глазами. Я остановилась у окна далеко от Джоэля и, выгнув шею, тоже посмотрела вниз. Он не соврал. Небольшими группами работники расходились по Лудгейт-Хилл, ныряли в переулки.
– Кейт, я бы сам не зачистил здание лучше.
Дышать стало больно.
Он этого и добивался.
Ты сделала все, чего он от тебя хотел.
– Пятница, вечер, вы в тринадцати этажах от земли. Совершенно одна. Запертая в коробке посреди неба.
– Послушайте, – сглотнула я. – Это ошибка. Я не знаю, за кого вы меня принимаете или чего от меня хотите. Но вам нужна не я.
Он выслушал меня, не вынимая рук из карманов, потом пожал плечами и медленно вынул одну руку, чтобы показать мне то, что в ней держит.
Мой телефон.
Кнопка «Домой» была заклеена прозрачным скотчем, и, когда он нажал на нее, экран загорелся. Я увидела фотографию Марка в осеннем свитере и почувствовала, как к глазам подступают слезы.
– Пожалуйста, – попросила я, – не надо.
Он с интересом посмотрел на меня.
– Там важно…
Но я не знала, как объяснить. Я не хотела, чтобы он знал.
– Кейт, пора начать ваше собеседование. Настоящее. Но прежде… – Он постучал большим пальцем по телефону, задумчиво выпятил нижнюю губу. – …расскажите мне о Мэгги.
41
Пятница, 19:32
– Она мой агент по найму, – сказала я.
– Это, Кейт, мне известно. А что еще мне стоит о ней узнать?
– Она…
Я замолкла на полуслове. И никак не могла сосредоточиться, все еще пытаясь осознать, что Джоэль мне сказал. Я не понимала, что он имел в виду под «настоящим собеседованием».
Я уже начинала уставать от его психологических игр. И не могла понять, насколько сильно мне нужно бояться. Тони очень боялся – это было видно невооруженным глазом.
– Кейт, она вам писала. – Джоэль прокашлялся и начал читать: – «Ау? Я жду тебя в пабе, ты где?»
О господи.
Я подавила в себе желание поискать Мэгги глазами на улице. Ему нельзя было знать, что она здесь. Нельзя ее выдавать. Она единственная, кто мог отправиться в ближайшее время на мои поиски.
Во время собеседования он спрашивал меня, кто знает, что я сегодня здесь. Тогда я подумала, что это странный вопрос, но, возможно, он был не странный, а страшный. Возможно, он не собирался меня отпускать. Уж не входило ли в его планы, что я… растворюсь?
– Кейт? Не отводите глаза. Где вы с ней встречаетесь?
– Она…
Но мне не удавалось довести мысль до конца. Я тонула. Захлебывалась.
– Кейт, сосредоточьтесь. Не заставляйте делать вам больно.
Я потерла локоть, прижимая его к телу.
– Отвечайте на вопрос, Кейт. Где сейчас Мэгги?
– В Бэлхэме.
Ответ быстрый, простой, четкий.
– Рядом с вашим домом? – уточнил он.
Мне стало противно от того, что он это знал. Но потом я вспомнила, что с моего адреса начиналось мое резюме.
– Вы врете мне, Кейт?
Не смотри на улицу. И не думай о ноже. Не выдавай себя.
– Нет, не вру.
– Хм. – Он изобразил на лице удивление и поскроллил
