Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин
После еды обработка ран. Меняю бинты, выдавливаю гной, обеззараживаю разорванную осколками плоть.
Особое внимание привлекает танкист. Размотав марлю, я внимательно исследую его голову. Затем, прокалив на огне нож и щедро поливая водкой уже воспалившиеся ранки, аккуратно достаю мелкие осколки.
– Бронёй уделало?
– Так точно, товарищ сержант. Разбираетесь?
– В медицине или в танках?
– В танках.
– Немного. Видел, как немецкий экипаж посекло осколками после попадания в башню.
– А в каком танке?
– Да чешском, трофейном «тридцать пятом». У германских машин броня не такая хрупкая… А ты на чём воевал?
– Да у нас в 22-й тд одни Т-26 и были.
– Наводчик?
– Нет, механик-водитель.
– А остальной экипаж?
– Ай… погибли. Мы на окраине Бреста базировались. И куда смотрели… Военный городок оказался в пределах поражения немецкой гаубичной артиллерии. Расстреляли, как в тире. Командиры орут, мат, дети бегают – семьи комсостава здесь же ведь, с нами… Хоть и тревожно было, а семьи запретили эвакуировать: не наводите паники, у нас с Гитлером мир! Вот и домирились.
Тут танкист осёкся. Ну конечно, я же представитель «особого ведомства», а за такие разговоры раньше могли бы и срок дать.
– Не тушуйся. Не сдам (улыбаюсь). Меня, кстати, Никитой зовут.
– Александр. Можно просто Саша.
Крепко жмем руки друг друга.
– Ну вот, а эти твари, представляете, они ведь по домам комсостава тоже ударили! Нелюди! Но расчет в этом свой был: кто из командиров технику под огнём вывозит, а кто обезумевший от страха или горя бежит семью искать… Загорелся склад ГСМ, начали рваться боеприпасы… Взрывы, крики, огонь, плач, стоны… Помпеи.
Вот и моя «тэшка» под раздачу попала. Заряжающий с командиром насмерть, я даже не увидел, что случилось: удар, короткий вскрик и брызги крови сверху. А мне вот повезло…
У каждого бойца подобная история. Летуны ушли с уничтоженного аэродрома (слава богу, не моего), на котором практически все машины сожгли в первые минуты войны. Пытавшихся взлететь немецкие пилоты сбивали прямо на взлётной полосе, что в конечном итоге забило её обломками и остовами сгоревших машин. Некоторое время спустя оставшиеся «ястребки» советские лётчики просто не имели возможности поднять в воздух.
А вскоре после налёта к аэродрому прорвались танки…
Связисты также попали под воздушный налёт. Это были как раз те ребята, которых утром 22-го отправили восстанавливать связь. По описанию я понял, что атаковал их единственный «мессер», который решил погоняться за одинокой машиной. Как итог: из отделения уцелело всего трое бойцов, которые догадались не метаться по полю, а сразу залечь.
Пехотинцы успели принять свой первый бой в составе батальона, который вывели из Бреста в полевые лагеря на учения. Вывести-то вывели, а боеприпасами не снабдили. Так что, когда на марше их перехватили немецкие пехотинцы, переправившиеся через Буг, бой продолжался всего минут 15. Но лейтенант молодец, сумел собрать хоть сколько-то уцелевших людей, организовать их, взбодрить и даже включить в группу случайно встреченных солдат других подразделений.
Я присмотрелся к нему. Да, первое впечатление обманчиво. Выглядит действительно как мальчишка, только вот глаза уже точно не детские. Чувствуется в нём и характер, и храбрость, и ум. Надёжный парень.
А в целом я нашёл тех, кого искал. Конечно, люди поражены, практически раздавлены той трагедией, что свалилась на них. Но «практически» – не считается. Главное – они готовы продолжить борьбу. Правда, их вдвое меньше, чем я планировал, но если грамотно распоряжаться имеющимся личным составом и средствами. Горы не свернём, но проблемы немцам доставим. Ладно, пришла пора сказать своё слово:
– Товарищи военнослужащие Красной армии! Мы не на собрании, так что буду краток.
Пауза. Собираюсь с мыслями.
– Сейчас глупо искать виновных в том, что случилось. Сейчас, когда жестокий враг рвётся вперёд, от нас требуется одно – сделать всё, что возможно, чтобы его остановить.
Моё подразделение столкнулось с немецкими диверсантами. При этом они говорили на русском и были одеты в форму моего ведомства, так что на их стороне был фактор внезапности. Погибли мои сослуживцы, но и диверсантов мы истребили. Задание, которое я получил, неактуально уже вторые сутки, связи с руководством у меня нет. Зато есть трофейная машина, набитая всевозможным вооружением. Его достаточно, чтобы организовать хорошую засаду и потрепать среднюю моторизованную группу. Задача, конечно, рискованная, но я буду использовать все возможности и не считаться ни с какими жертвами, чтобы остановить врага. Потому что он попирает мою родную землю.
Мне же нужны добровольцы. Кто не хочет присоединиться ко мне – тех не держу.
Добровольцами вызвались все.
Орудовать на шоссе мы стали ближе к рассвету. Место, которое было выбрано мною как «голова» засады, представляет собой крутой поворот с растущими у самой дороги деревьями. Два довольно толстых тополя, симметрично растущих напротив друг друга, начали пилить связисты под предводительством танкиста – он немного смыслит в лесоповале.
Имеющиеся в наличии мины я лично установил с обеих сторон по обочинам дороги. Противотанковые чуть впереди, противопехотные соответственно сзади. Для пулеметчиков и бронебойщиков мы вырыли по четыре полноценные ячейки каждому расчету, связанные ходами сообщений. Нечто подобное я оборудовал еще у Пингаррон в свою последнюю схватку. Окопы мы вырыли в посадках, в 300 метрах от дороги – заметить не заметишь, а дистанция для стрельбы вполне подходит.
Из 16 человек 10 выделяю под расчёты. Пулемётчиками становятся один из «летунов», хорошо знакомый с оружием, лейтенант, ну и конечно Саша Крылов (танкист). Два лучших стрелка (ребята из дозора) получают противотанковые ружья. Их первоначальная задача – хвост колонны. На 300 метров wz. 35 вполне могут взять 15 мм брони, то есть, любую фрицевскую машину, вплоть до «тройки». А уж повредить катки или порвать траки смогут даже «четвёркам». Вторыми номерами становятся менее подготовленные солдаты.
Из оставшихся шести человек один ефрейтор со значком «Ворошиловского стрелка» второй степени получает трёхлинейку с оптикой – боец заканчивал специальные курсы и в своём подразделении числился снайпером, так что вопрос решился сам собой. Ну а пятеро оставшихся и я, шестой – самые отчаянные парни. У каждого по ППД, три противотанковые гранаты и пять «лимонок». Экипируемся в немецкий камуфляж.
Засада, конечно, слабенькая, но что есть.
Уже с рассветом фрицы начинают своё движение. По дороге проносятся пара разведывательных «хорьхов», за ними более степенно проследовал взвод мотоциклистов. Засаду они не обнаружили.
Доступная цель показалась в районе шести утра. На восток следует крепкая моторизованная колонна. За парой мотоциклов в авангарде идёт Pz-II, за ним «ганомаг» со счетверённой
