Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев
Давыдов повернулся к Листовому. Не только Пашка – все спецназовцы смотрели на командира и ждали, что он вот-вот передумает и скажет, кому еще, кроме американского капитана, идти с командиром. Но Андрей уже все решил.
– Паша, возвращайся и, как только восстановят связь, сразу сообщай обо всем произошедшем на «Сенявина». Дальше действуй по обстоятельствам. Я не знаю, что нас там ждет, но шанс пробиться к берегу есть. Вот только сухогруза там в бухте может не оказаться. Утихнет погода, и тогда американцы будут искать сами. А сейчас есть шанс, и я им воспользуюсь.
Андрей протянул руку, и Пашка крепко ее пожал. Без объятий, без лишних слов. Это работа, тут говорить особенно и не о чем. Командир приказал, а ты подумай, как лучше выполнить его приказ. Вот и все.
Два катера ушли, и Давыдов встал к штурвалу. Ньюман встал рядом, крепко ухватившись за поручень под ветровым стеклом. Андрей боялся, что американец начнет играть в героя и просить, чтобы самому встать к штурвалу, но Пол вел себя хорошо. Если русский принял такое решение, значит, у него есть опыт. Иначе бы он не дослужился, не дожил бы до майора. Лихачи и дураки долго не живут в этой профессии.
Андрей раз шесть пытался поймать волну, которая перенесет облегченный теперь катер через камни. У этого суденышка и правда были мощные моторы, и он хорошо слушался руля в водоворотах пены между камнями. Еще рывок, и Андрей прибавил газу. Катер рванул, взлетел на спину мощному водяному валу и перелетел через камни в том месте, которое Андрей и выбирал. Скрежета под днищем, ударов и хруста не последовало. Катер упал в воду и полетел к берегу, задирая нос. Спецназовец тут же сбросил газ.
И все – тишина. Вернее, не тишина, а смена какофонии. Оглушительный рев прибоя остался за спиной, сзади, как стена. Катер, покачиваясь на внезапно ставшей почти ровной, хоть и беспокойной воде, подошел к берегу и ткнулся носом в прибрежный песок. Вот они – скалы. Темные, молчаливые, с белыми потеками птичьего помета, размытого водой. Почему-то птицы покинули этот остров, оставив лишь следы некогда шумного «птичьего базара». Теперь только камни наверху, а ниже – джунгли, трещины, покрытые кустарником. Остров казался призраком, выброшенным океаном на отмель. Но это была не конечная точка. Это была лишь первая стена крепости. И самая трудная часть пути, возможно, была еще впереди.
Ньюман выпрыгнул из катера, схватил трос и потащил его к крайним деревьям, чтобы закрепить судно и не дать прибою утащить его на камни. Андрей принялся выбрасывать на песок тюки со снаряжением. Потом выпрыгнул сам, старясь не замочить оружие. Еще несколько минут, и оба спецназовца уже добежали вместе со своим имуществом под крайние пальмы и свалили тюки в кустарнике. Первым делом пришлось снять ботинки, вылить из них воду. Внутри пришлось протирать ботинки сухими салфетками и менять носки на сухие. Бегать в мокрой обуви по горам дело не просто неприятное, но и опасное. Нога скользит, и можно в результате не просто натереть ноги, но и получить вывих или перелом.
– Оставим все здесь, замаскируем хорошенько, – предложил Давыдов. – С собой возьмем минимум: оружие, патроны. Главное – найти судно, а за снаряжением можно вернуться и потом, когда у нас с тобой будет план атаки.
– Согласен, – кивнул американец. – Сейчас нет смысла таскать с собой по двадцать лишних килограммов. Сейчас нам важнее как можно быстрее осмотреть остров. Хуже, если судна здесь не окажется.
– Бухта на той стороне острова, – кивнул Андрей, рассовывая запасные автоматные магазины по кармашкам разгрузки на груди.
В небольшие тактические рюкзаки рассовали НЗ, по паре фляжек с водой, медицинские аптечки и еще по десятку снаряженных автоматных магазинов. Ньюман бросил Давыдову кевларовые перчатки, которых в снаряжении русских не было. Андрей кивком поблагодарил. В тропических условиях руки особенно важно беречь от ссадин, повреждений, а то и укусов всякой живности, уколов ядовитых растений.
Определив для себя направление, спецназовцы побежали вдоль скал в поисках удобного места подъема. Проще всего перебраться на противоположную сторону острова, тем более что гористая часть острова не так высока и не так изрезана. Обходить остров по берегу – потеря времени чуть ли не на несколько часов. Андрей бежал первым, отметив, что американец отдал ему право вести их маленькую группу. Оценил подготовку и возможности русского спецназа. У них в этом отношении оснащение лучше, но подготовка чисто технически слабее. Андрей бежал, карабкался и думал, что у него появилась хорошая возможность поработать с американским спецназом, поучиться, многое перенять, что, безусловно, является полезным.
29 июля 1979 года. Борт сухогруза «Трейдвинд». Бухта острова Матората (Каролинские острова)
Ледяная сырость пробиралась под комбинезон, сливаясь с липкой пленкой крови на виске. Тьма в трюме сухогруза была не просто отсутствием света; она была живой, плотной, она давила не только на психику, она давила физически: на голову, на плечи, мешала дышать. Она заливала глаза, забивалась в легкие вместе с запахом ржавого металла и соленой воды. Смолкла где-то наверху, заглушенная стальными переборками, бушевавшая стихия, но здесь, в чреве корабля, царил иной шторм – из отчаяния, боли и страха.
Сильвия Билоф шевельнулась, и стальные наручники, скреплявшие ее запястья за спиной с каким-то порыжевшим от ржавчины трубопроводом, звякнули, нарушая гнетущую тишину. Вся нелепость ситуации была в том, что руки большинства спецназовцев скованы их собственными же наручниками, которыми они должны были сковывать руки учебных террористов. Каждый мускул ныл, каждый сустав кричал о полученных жестоких побоях, но боль была якорем, удерживающим ее в реальности. Она не одна. Рядом, в непроглядном мраке, слышалось тяжелое, прерывистое дыхание. Кто-то стонал, пытаясь подавить звук, кто-то безнадежно дергал свои путы. Это ее группа, четверо молодых спецназовцев из SAS, которых она привезла на эти американо-британо-австралийские учения по противодействию международному терроризму. И вот они сами в руках террористов, беспомощные и беззащитные.
– Эхо-1, ответьте, – голос капитана Билоф, обычно стальной и режущий, как скальпель, прозвучал хрипло и тихо. – Доложите обстановку. По номерам.
Ответом была сначала тишина, и только потом, спустя несколько долгих, как вечность, секунд, сквозь сдавленные стоны и кашель стали звучать голоса.
– Эхо-2… на связи, мэм, – это говорил рядовой Миллер, самый юный из них. Голос срывался на фальцет. – Ребро… кажется, сломано. Связан.
– Эхо-3, – последовал чуть более твердый, но тоже полный боли отклик. – Контузия, возможно, сотрясение мозга. Руки
