Не ради красного словца - Яков Терентьевич Вохменцев
Захочет есть — на блюдечке всегда
Ему готова добрая еда.
Он вскоре на довольствии таком
Оброс академическим жирком.
Ловить мышей уже тяжеловат,
Уж не блистать ему в прыжках своим уменьем…
В одном лишь преуспел: он три часа подряд
Мурлыкать может с упоеньем.
СВИНЬЯ НАВОДИТ ЧИСТОТУ
Одна Свинья взялась очистить двор,
А после в нем следить за чистотою.
Как будто дело самое простое
И удавалось многим до сих пор.
И что же? От темна и до темна,
Ни ног, ни рыла не жалея,
Старательно работала она,
Но стало на дворе еще грязнее.
Толк невелик от рвенья,
Коль нет уменья.
ЗАЯЦ И БАРСУК
Медведь, раздобрясь, написал приказ:
«Квартиру Зайцу дать в течение недели!»,
И вот Косой в лесном райжилотделе,
Он с Барсука не сводит глаз.
Тот папку развязал, вздыхая тяжело,
И подал Зайцу ордер на дупло:
— Делянка номер три, восточный край квартала.
— Не то ль дупло, что Белка занимала?
— Оно. А что?
— Да то, что на сосне…
Туда, во-первых, не забраться мне, —
Промолвил Заяц виновато, —
А во-вторых, квартирка тесновата…
— Ты претендуешь на роскошный дом?
— Ой, что вы! Мне бы место под кустом.
На это и прошу я вашей визы.
— Ну, знаешь, друг, —
Сказал Барсук, —
Ты при себе оставь свои капризы:
Мне заниматься ими недосуг!
СЛОН И МОСЬКА
К служебной Моське в подчиненье
Однажды был назначен Слон.
Хоть ценит великан свое слоновье мненье,
Но все же тявкать научился он.
ВЛИЯТЕЛЬНАЯ СОРОКА
Сорока, злобу в сердце затая,
Решила проучить «зазнайку» Соловья.
По кляузе ее лесной певец чуть свет
Был вызван в глухариный кабинет.
Свой вес, конечно, ценят глухари,
А в соловьях они совсем не видят проку.
Глухарь басит:
— А ну-ка, говори,
За что же обижаешь ты Сороку?
Зачем ты по ночам поешь
И спать Сороке не даешь?
Аж свистнул Соловей:
— Сороке? Вот те на!
Еще б не петь — работа у меня такая.
Взглянула б на себя, ведь без толку она
В лесу по целым дням трещит, не умолкая.
Задумался Глухарь, на ветке когти сжав.
«Конечно, Соловей по-своему-то прав.
В корзину б жалобу швырнуть, да вот беда:
Орел Орлович здесь бывает иногда.
Что, если скажет он: у вас тут вечно склоки?
Одернув свистуна, я рот зажму Сороке».
И заявил Глухарь:
— Послушай, Соловей,
Ты зря не признаешь вины своей.
Для формы Соловью поставили на вид —
Хоть легкое, а все же наказанье.
Почувствовала склочница свое влиянье
И нынче пуще прежнего трещит.
УБОГИЙ КРОТ И ЕГО ДОХОД
Кроту однажды заявил Скворец:
— Хоть приловчился ты к нетрудовым доходам,
Но им пора уж положить конец.
Следи-ка сам, дружок, за огородом:
Лови жуков и собирай личинки,
Не вечно жить тебе на дармовщинке.
— За что, — ответил Крот, — терплю я притесненья?
Мне не дождаться радостного дня.
Я инвалид, совсем лишенный зренья, —
Какой уж там работник из меня.
— Я нищ и сир, — добавил тихо Крот, —
Питаюсь только тем, что бог пошлет.
Скворец поахал над его бедой…
Но «слепота» Кроту не помешала
Три под землею спрятанных подвала
Набить излюбленной едой.
ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ЛЯГУШКИ
Лягушка обязательство взяла.
В дородстве превзойти Вола.
Что вдохновило так Лягушку?
Желанье получить кормушку.
ЗАЯЧЬЕ ПОЛОЖЕНИЕ
Вот как на Зайца навалилось горе:
Лев Львович, властной мудростью томим,
Однажды, выступая на зверином сборе,
По прямоте своей назвал его косым.
У бедного зверька шмыгнуло сердце в пятки.
Потом про Зайца слух пустил Барсук:
— Со зреньем у него не все в порядке,
По мненью Льва, он явно близорук.
Недаром же, когда стрелою мчится,
Не может различить, где камыши, где хлеб.
— Позвольте, — сплетню развила Лисица, —
Ведь Лев сказал не близорук, а слеп.
Из-за потери зренья, не иначе,
Совсем утратил он авторитет.
Хоть Заяц и твердит:
— Да я ж, ей-богу, зрячий! —
Но все же Зайцу веры нет.
РАЙОННЫЙ ГЕРКУЛЕС
Вот вам, друзья, правдивейший рассказ
О том, как некто был районным Геркулесом.
Недаром он таскал портфель в полпуда весом,
Храня в нем разные бумаги про запас.
Явился как-то Геркулес в колхоз,
Схватил Свинью под мышку и — понес.
С добычей он перемахнул через забор.
— А деньги?
— Что?! Ах, да…
Возьмите рубль-целковый.
С тех пор и стал он живностью дешевой
Прилежно наполнять свой скотный двор.
В другом колхозе взял овечку и телка,
Не пожалев полтинника на мелкие расходы,
А в третьем уволок быка —
Красавца костромской породы.
Бык рвался и ревел. Но все ж сползти с плеча
Не мог: земли не достают копыта.
И стало ясно всем: душа у силача
Налетом жадности покрыта.
Почистили с песком — не помогло:
Там хапнет сена стог,
Там штабель строевого леса.
Народ, чтоб навсегда пресечь такое зло,
Решил отнять портфель у Геркулеса.
Тут наш герой, сидевший за столом,
Стакан с водою поднял еле-еле.
Выходит, сила-то была не в нем,
А в должностном его портфеле.
СВАРЛИВАЯ ТЕЛЕГА
Давно знакомая с часами пик,
Кишела транспортом дорога
