Не ради красного словца - Яков Терентьевич Вохменцев
Сказала мать всерьез. —
Я не слыхала, чтоб умней
Стал кто-нибудь от слез.
Разделся мальчик, сел за стол.
В глазах — досада-боль.
— Вот завтра мне поставят кол,
Так радоваться, что ль…
— Ну, докатиться до кола,
Конечно, стыд и срам.
Какую ж трудность задала
Учительница вам?
— Велела написать она, —
Тут всхлипнул вновь Егор. —
С заглавной буквы имена
Всех братьев и сестер.
КАК МИША СТАЛ ЮРОЙ
Окликают его.
Как не слышит малыш,
Только смотрит на всех огорченно и хмуро.
— Миша, ты не глухой,
почему ты молчишь?
— Потому что я вовсе не Миша, а Юра.
— И давно ли, скажи-ка, ты Юрою стал?
— Сам не знаю. Родился, меня и назвали.
Я — Гагарин.
— Так ты, что ли, в космос летал?
— Ну, конечно.
— Ах, вон что! А мы и не знали.
— Как там, страшно иль нет?
— Испугался разок, —
Но совсем не заплакал,
потому что мужчина.
Носом прямо в Луну угодил мой «Восток» —
Разлетелась в осколки одна половина.
Из обломков Луны вышла тысяча звезд,
И по небу они расползлись, как букашки.
Я две звездочки взял и с собою привез:
Вот, смотрите, на куртке и вот на фуражке.
…Просыпаясь во власти космических снов,
О полетах своих рапортует он лежа.
— Ты теперь уж, наверное, Герман Титов?
— Нет, пусть Германом будет
мой братик Сережа.
Что ж, Михайло, играй, фантазируй, сынок,
Сновиденья смотри на реальных основах.
Из таких вот, как ты, —
в предназначенный срок —
Много выйдет Гагариных,
много Титовых.
УЧЕНЫЙ КОТ
ДВЕ СОСНЫ
Одна из них, жилица боровая,
Толпой своих сестер окружена.
Тянулась вверх, все силы напрягая,
И выросла прямая, как струна.
Другую вечно баловала жизнь,
В избытке дав ей солнышка и влаги.
От легкой жизни буйно разрослись
Под пышной кроною одни коряги.
ВЕРУЮЩИЕ ГАЛКИ
На старом тополе у церкви обветшалой
Два скворушка уселись как-то в ряд.
Один сказал: — Послушаем, пожалуй,
О чем здесь галки яростно кричат.
Вилась над куполами птичья стая,
Галдела и галдела без конца.
И, галочий язык немного понимая,
Вот что услышали те два скворца:
— По всем приметам нынче видеть можно —
Не за горами царство сатаны.
Теперь уже во всей Руси безбожной
Христовой церкви только мы верны.
Уж весь народ как будто одурманен —
Ссыпают в храм колхозные хлеба.
Теперь уж самый дряхлый прихожанин
Пред алтарем не перекрестит лба…
Скворцы перелетели на забор
И стали истину внушать… друг другу.
А галки все галдят и ставят до сих пор
Свое невежество себе в заслугу.
ТОПОР И МЕТЛА
Метла в сердцах сказала Топору:
— Я только щепки уберу,
А ты, неряха, насоришь их снова.
— Но в этом нету ничего плохого, —
Ответил рассудительный Топор. —
Коль сам бы подметал я двор,
То в нем бы ты, Метла,
Излишнею была.
БЕГЕМОТОВА БОЛЕЗНЬ
Один дородный Бегемот
Сходил на тысячу собраний в год,
На каждом выступая непременно.
И мнение его, быть может, было б ценно,
Но Бегемоту, как назло,
Насчет ума не повезло.
Президиум собою заслоня,
Несет он и несет сплошную ахинею.
Не важно, что стоит в повестке дня,
Важней, чтоб был регламент подлиннее.
Наговорился вволю, а потом
Недели две ходил с закрытым ртом —
Сказать полслова было неохота.
О чем ни спросят Бегемота —
Как будто в пасть воды набрал.
«Да он, бедняга, захворал», —
Решили звери. И зовут скорей
Консилиум ученых лекарей.
Пришел профессор Лев,
Потом профессор Слон
И ассистентов легион.
Берут анализы, гоняют на рентген,
И все в итоге ставят Эн.
Тут озадаченную медицину
Из затрудненья вывел Кот,
Он завопил, стуча когтями по графину:
— Им-е-ет сло-во Бе-ге-мот!
Больной оперся лапою о край стола —
И речь очередная потекла…
Зевая, звери разбрелись в кусты.
Один седой шакал
Оратора своим вниманьем вдохновлял,
И то лишь по причине полной глухоты.
СКРИПКА И БАРАБАН
Задумав чутким стать, басистый Барабан
Однажды обратился к Скрипке:
— Болеете, что ль, вы?
Аль, может, пуст карман?
С чего вы так тонки и хлипки?
— Пока не жалуюсь, — услышал он в ответ, —
Я все, что надо мне, от жизни получила:
Живу уж много лет,
Но дня такого нет,
Когда б не радовалась я и не грустила.
Попробуйте и вы…
— Помилуйте, к чему же?
Я не любитель разных чувств и дум.
Мне дорого одно: иметь живот потуже,
Все остальное —
бум! бум! бум!
УЧЕНЫЙ КОТ
Когда-то он был резв, и прыток,
И чувствовал здоровых сил избыток.
Бывало, сделает один прыжок,
Глядь, когти уж вонзил в крутящийся клубок.
И думала, из норки глядя, Мышь:
«Да, от такого вряд ли убежишь».
Проходит год. И что же? Слышим вдруг:
Он — кандидат охотничьих наук.
Стал Кот спокойно жить и поживать,
Как очень важная персона:
То сядет в кресло он, то ляжет на кровать,
