Сергей Минаев - Р.А.Б.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115
Метров через триста после блокпоста показалась огромная синяя коробка гипермаркета «МЕТРО». Стекла первого этажа отсутствовали, на входе стояли вооруженная охрана и милицейская машина с заклеенными скотчем гербами. Парковка перед гипермаркетом была уставлена пустыми тележками, но сам магазин не работал.
Вдруг послышался грохот разбивающегося стекла. Я обернулся и увидел на асфальте куски желтого пластика. Подняв голову, я заметил на крыше людей, которые возились вокруг больших, местами простреленных желтых неоновых букв. Через минуту еще одна буква полетела вниз, на мостовую. За ней еще и еще. Пока наконец гипермаркет не стал называться «О». Наблюдать дольше не было смысла, тем более что монтажники слишком долго возились с последней буквой. Миновав перекресток с оживленным движением, я услышал, как позади меня снова раздался грохот разлетающегося пластика. Впервые за последние месяцы мое настроение улучшилось. Сердце наполнялось уверенностью.
В РЕКО, «регистрационном комитете», занимавшем здание четырехэтажного торгового центра, я провел часа четыре. Бывшие торговые секции и павильоны стали рабочими местами для девушек, забивавших в компьютеры регистрационные формы. Народу было очень много, и для предотвращения бардака каждую секцию отделили заборчиком, у которого стояла охрана. Вокруг сновали люди в камуфляже; время от времени, в сопровождении вооруженных бойцов, павильоны посещали серьезные мужчины в деловых костюмах, переговаривавшиеся по рациям. Мобильная связь в городе отсутствовала.
Здесь было очень шумно, но это был особый шум. В нем не слышалось напряжения, характерного для стихийного бедствия, или тревоги, или агрессии. Люди были вполне дружелюбны. Они еще были способны улыбаться и даже смеяться. Два раза в час в зал выносили огромные алюминиевые кастрюли с горячим чаем и выкатывали тележки с пластиковыми стаканчиками. Девушки на раздаче призывали экономить стаканы и не создавать толчеи. Но чаепитие и так проходило весьма организованно. Никто не пытался пролезть без очереди или схватить несколько стаканов сразу. Было заметно, что город уже освоил правила военного времени.
За часы, проведенные в РЕКО, я познакомился с несколькими молодыми ребятами, вкратце рассказавшими хронику прошедших событий. Нотов оказался прав: накрученные СМИ жители поверили, что менеджеров, вышедших на улицы, поддерживать не стоит. Но поскольку Казань значительно меньше Москвы, люди здесь поверили и менеджерам, которые были их соседями, детьми или детьми друзей. Информация передавалась от двора к двору, от дома к дому, пока обыватели не укрепились в мысли, что виноваты в кризисе не менеджеры, которые к тому же никогда не зарабатывали тех денег, о которых кричал телевизор. Неделю в городе шло брожение, пока наконец народ не стал выходить на улицы с требованием к федеральным властям разобраться с истинным виновником происходящего дерьма. С картелем. Картель начал было действовать по московской схеме – людей пытались разогнать по домам или офисам, чтобы потом начать разбирательства, чистки и ссылки на «тренинги». В Казань начали перебрасывать усиленные отряды Объединенной службы безопасности. И все вроде шло по плану до того момента, пока местная милиция не отказалась помогать ОСБ. И тогда линия фронта в самом деле прошла через каждый подъезд…
Каким образом руководству картеля удалось договориться с федеральной властью об армейской поддержке, я не понял. Но факт остается фактом – как только в Казань стала подтягиваться техника, в городе началось вооруженное восстание. У руководителей «Ак Барсов», как они себя называли, нашлись и финансы, и деньги, и влияние. А главное, у них обнаружилась воля. Бои под Казанью продолжались больше двух месяцев с переменным успехом, пока солдаты, в основном уроженцы регионов, не стали пачками переходить на сторону повстанцев вместе с техникой. Отбив несколько атак на город, «барсы» перешли в наступление, оказались в численном перевесе и вытеснили за границу республики части ОСБ и приданные им войска. Точнее то, что от них осталось после повального дезертирства. Несколько раз город бомбили, но кто-то «наверху» понял, то применять авиацию против собственных граждан, отстаивая интересы пусть и крупных, но все-таки частных корпораций, не стоит. Бомбардировки прекратились. «Барсы», правда, успели сбить два вертолета, и остов одного из них был выставлен на центральной площади на всеобщее обозрение.
С того момента началось молчаливое противостояние сторон. В СМИ ситуация подавалась в виде обрывочных сведений о «локальной вспышке насилия», «кратковременных беспорядках, подогреваемых бездельниками на фоне кризиса», и прочего в том же духе. Естественно, что правоохранительные органы при этом «полностью контролировали ситуацию». Разрозненные сообщения об истинном ходе дел отчаянно глушились либо представлялись как «дезинформация, имеющая целью дестабилизировать непростую экономическую и политическую ситуацию». На момент моего появления в Казани ситуация выглядела тупиковой. С одной стороны, федералы больше не пытались атаковать республику, но и признать факт свершившегося там переворота не торопились, картель уже слишком сильно ввинтился в государственную систему. С другой – «барсы» ничего не требовали от правительства: ни признания независимости, ни отделения. Требования повстанцев состояли лишь в одном: участники картеля больше никогда не будут заниматься бизнесом на территории Татарстана. Любая корпорация, решив осуществлять деятельность в регионе, обязана была зарегистрировать предприятие, в котором пятьдесят один процент должен был принадлежать республике. По словам парня, чья жена работала во вновь образованном Финансовом комитете, главное было договориться с центром об отчислении налогов. А судя по тому, что неделю назад в Казани снова заработал аэропорт и в город зачастили самолеты с правительственными делегациями, переговоры шли весьма и весьма успешно.
Это не могло не обнадеживать. Теперь мне было понятно – это действительно победа.
Главным словом этих дней стало «восстановление». О нем говорили по местному телевидению, в очередях, барах, открытых теперь допоздна. Это слово означало, что мирная жизнь вернется. И не просто вернется, а непременно станет лучше.
Во вторник вечером комендант общежития передал мне, что согласно распоряжению Комитета по труду, мне предстоит пройти дополнительную регистрацию с заполнением анкеты о прежних местах работы, профессиональных навыках и всем таком, о чем обычно пишут в резюме. Анкету, пахнувшую свежеотпечатанной типографской краской, он вручил мне на месте. Это действительно была стандартная бумага, их тех, что соискатели заполняют в рекрутинговых агентствах, разве что отсутствовала графа «хобби». Видимо, в период «восстановления» у человека не могло быть никаких не связанных с работой увлечений…
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115
