Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов
— Боже-боже, кого я вижу! Счастье-то какое! Магира… Минсылу… — Она начала их поочередно обнимать да целовать, плача от радости.
Плакала и Минсылу с Магирой-апай. Даже у Сарьяна навернулись слезы на глазах.
Обрадованная нежданной встречей, не зная, что сказать, куда усадить дорогих гостей, носилась Залифа-апай по дому, на скорую руку собирая на стол, выставляя самое лучшее, что было. Даже из чулана принесла бутылку черносмородиновой наливки домашнего изготовления, поставила на стол, предварительно смахнув с бутылки пыль фартуком.
— Прошу… ближе к столу, — пригласила она и, легонько похлопывая по спине Минсылу, как бы про себя проговорила: — Благодарите бога, детки, что нашлись. Сарьян, наливай, сын, всем по чарочке, выпьем на радостях сладкого…
От выпитой наливки лица у всех разрумянились, глаза радостно заблестели. Беседа потекла непринужденней и веселей. Да, было им о чем говорить. Они, увлекшись разговором, даже не заметили, как начало смеркаться. И когда Магира-апай заикнулась было о доме, Залифа-апай недовольно развела руками:
— Так быстро?! Ночуйте же у нас, Магира? Еще ведь почти ни о чем ладом не успели обговорить…
— Это верно, — быстро нашлась Магира-апай. — Лучше давайте сейчас же к нам поедем. Заодно и у нас погуляем. Мой-то, наверное, уже волнуется. С утра ушли и пропали.
— Да, Хайри-агай уже пришел с работы, а в доме никого нет… Идемте лучше к нам, — поддержала ее Минсылу.
И они, долго не раздумывая, все засобирались к Магире-апай. Смех, шутки и воспоминания и в пути, и в доме Магиры-апай не умолкали. Познакомились и с Хайри-агаем. Залифа-апай, как бы помолодевшая, сидела за круглым столом и, любуясь, то и дело поглядывала на Минсылу. Вот она, не выдержав, в изумлении воскликнула:
— Глянь-ка ты, Магира, на свою дочь, вся она сияет сегодня!
Магира-апай улыбнулась. А Сарьян, поймав ее взгляд на себе, тихо, но внятно спросил:
— Мне бы, Магира-апай, вот такого сиянья принести домой, и у нас бы сразу стало светлей…
— Даст бог, понесешь, Сарьян. — ответила мать Минсылу, враз посерьезнев, вытирая уголки рта платочком: — Понесешь. Только так, чтобы не уронить… на всю жизнь…
Минсылу вся зарделась. Она — согласная и робкая — головой приникла к плечу Сарьяна.
А Хайри-агай, вынув из шкафа еще одну бутылку крепкого вина, откупорил ее шумно и снова наполнил рюмки:
— По такому случаю полагается…
Было уже далеко за полночь, когда изрядно уставшие и счастливые Залифа-апай с Сарьяном вернулись к себе домой. В комнате тепло и уютно. И Сарьяну казалось, что он и взаправду принес домой чудное сиянье любящей Минсылу…
3
Дания, после того как она сама привела Сарьяна к дому Минсылу, всячески избегала его. Завидев его, спешила скрыться, всячески старалась не попадаться ему на глаза. Но это ей удавалось с трудом. А на работе в приемной она держалась подчеркнуто официально и своей холодностью тоже не давала ему повода для душевного разговора.
И все же однажды они нечаянно встретились на заводском дворе. Как ни хотела Дания показаться непринужденной, беспечной, ей это не удавалось. В глазах таилась откровенная обида. Разговор не клеился. Рядом шли как чужие. Она внезапно остановилась, повернулась к нему. А пальцы теребили листья росшей у дороги акации.
— Вот так… Разошлись наши дороги…
И, прежде чем он что-нибудь успел сказать, она резко повернулась и пошла назад. Ветка акации хлестнула Сарьяна по лицу.
Он догнал ее. Остановил.
— Д-да ты что?..
— Ты не поймешь… — она грустно и как-то снисходительно улыбнулась. — Ну, а я тебя понимаю. Прощай, Сарьян!
Она почти прошептала последние слова. К горлу подступил комок, и, чтобы не расплакаться тут же, у всех на виду, она быстро ушла.
Сарьян растерянно топтался на месте. Собственно, что он мог сказать ей! Что? Чем утешить? Какими словами? Он видел, как она мучается. Понимал, что ей нелегко.
Да и кто виноват во всем? Он? Нет, жизнь, устроившая им такое испытание, требовала ответа у всех троих…
Он стоял и мял в руке ветку акации. Распахнулась дверь котельной.
— Сарьян Исангулович! Зайдите-ка, только что разожгли новый котел!
Сарьян увидел в дверях запачканное копотью лицо кочегара. Конечно, надо обязательно зайти. Сколько сил положили на эту котельную.
Он прошел в котельную. А в ушах все еще стояли слова Дании: «Разошлись наши дороги…» Не то от этих слов Дании, не то от того, что опять начало ломить виски — всегда так, стоит лишь понервничать, — Сарьян сильно наморщил лоб.
Но гудящий пылающий огонь в топке под мощным котлом сразу отвлек его от мрачных мыслей. Великолепная картина! Воздушный наддув из компрессоров взметал бушующее гулкое пламя. Оранжевые языки пламени, сливаясь в один торжествующий ослепительный вихрь, подобно гриве сказочного коня, заполнили пространство под котлом, до белого каления жгли стены, выложенные огнеупорным кирпичом, и выбивались из-за заслонки, обдавали все вокруг сухим жаром.
Кочегар время от времени поворачивал раскрасневшееся лицо к главному механику. На нем было написано то ничем не прикрытое удовлетворение, которое испытывает человек после завершения трудной и долгой работы. А в глазах метались отблески пламени. Сарьян смотрел на огонь и невольно сравнивал собственное состояние с тем, что делается сейчас в этой раскаленной пасти топки. И усмехался нехотя, напряженно…
И Дания долго не могла успокоиться.
Казалось бы, никакой недоговоренности не должно быть, все ясно как белый день. И, собственно, почему она вообразила себе, что он… если не любит, то, во всяком случае, думает о ней? И тут же упрекнула себя: «А почему ты не пожелала выслушать его? И вообще, вела себя как девчонка. Ведь не увлечение же это у тебя, а настоящая любовь. Та самая, которую ты так долго ждала! Или забыла уже, как по ночам мочила слезами подушку?»
И тут же, со свойственной ей некоторой непоследовательностью, начала обзванивать цеха в поисках Сарьяна. Телефонная трубка внезапно потяжелела в руках.
— Здесь он, дочка! — раздался чей-то голос. — Мирхали-итов! К телефону, Дания звонит. К директору, наверно.
— Я слушаю, Дания! — раздался в трубке его спокойный голос.
А она испуганно молчала. Приготовленные слова вылетели из головы. Наконец, чуть уняв бешеный бой сердца, почти выдохнула в трубку:
— Мне нужно тебя видеть… Очень нужно.
И, не ожидая ответа, положила трубку. Дания не находила себе места. «Ну, за что мне такие
