Чарома - Николай Аркадьевич Тощаков
«С женщинами никогда не угадаешь, как лучше? — размышлял Африкан. — Ну, приехал поздно, виноват. Приглашала ведь на собрании, — приглашала. Так зачем к соседке бежать?.. Того гляди, смотрины жениху устроит. Посидели, поговорили бы… Алеша бы сыграл для веселья… Эх, может быть, зря на лошади приехал, да еще с Алешей… Одному бы придти под вечерок, чтоб никто не видел…»
Он терпеливо поглядывал на мерное качание маятника. Катерина как в воду канула.
На кухне зашипел самовар. Брякнула крышка о конфорку. Дочка Катерины легко вбежала в избу, стала раздвигать стол, но половинки крепко держались шпонками.
— Давай помогу! — предложил Африкан. — Как тебя звать-то, доченька?
— Вера, — ответила она.
Они раздвинули половинки, вложили в середину дощечку. Девочка накрыла стол полотняной скатертью, достала из шкафа тарелки, чашки, ножи, вилки…
— Зачем столько посуды наставляешь? Гости, что ли, будут? — с улыбкой спросил Африкан.
— Мама велела, — ответила Вера, заботливо осматривая стол.
— Ну, раз мама велела, ничего не поделаешь, — вздохнул Африкан.
XV
Катерина явилась в компании подруг, в новом шерстяном платье. Она познакомила Африкана с подругами, и сразу изба наполнилась веселыми возгласами, смехом. Все бросились помогать Катерине. Через несколько минут на столе появились соления, рыба, сало, водка и красное вино.
Пришел с женою Филипп Круглов, брат мужа Катерины, сухощавый человек с окладистой бородкой, в военной гимнастерке и шароварах, отслуживший исполнительный солдат, каких было много в полку Африкана.
Африкана усадили за столом, в самом центре, чтоб был виден бабам, постепенно наполнявшим кухню. По селу уже из дома в дом передавалось:
— У Катерины Кругловой смотрины. Приехал Африкан Жихарев из Чаромы.
Движимые любопытством, бабы и девки все прибывали. Из кухни перебрались в избу, встали вплотную к столу. Появились и молодые парни, зашедшие с посиделки.
Алеша к столу не пошел, устыдился своей старой рубахи. Катерина принесла ему в кухню чашку водки, стакан чаю и соленых рыжиков.
За столом становилось все оживленнее. Лукаво глядя на Африкана, женщины допытывались, признает ли он любовь.
Затея Катерины устроить смотрины теперь Африкану нравилась. Он отшучивался на вопросы, бросаемые ему со всех сторон.
Филипп Круглов степенно сказал:
— Я так понимаю, человеку нужны дом, семья и работа — и он счастлив.
— Но почему есть счастливые семьи и не счастливые? — заметила одна из женщин, смотря на Африкана.
— Природу не умеют подслушать, — ответил Африкан. — Сходятся лишь бы семьей обзавестись. Я еще в армии был, а бабы у колодца невесту уж подыскали. Посмотрел на нее, сердце не колыхнулось. Ну и отставил. Природа подскажет кого любить. — Он взглянул на Катерину, сидевшую, как и полагалось на смотринах, против него.
— Скажите, Африкан Иванович, но ведь в семье кто-то должен подчиняться — мужчина либо женщина. Где же тут равноправие? — спросила круглолицая девушка, счетовод колхоза.
— Вот вы какая! Сразу — начальники и подчиненные, а не муж и жена…
— Вот скажите, — настаивала девушка.
— Как, товарищ Круглов? — обратился Африкан к Филиппу. — Ответить разве по-солдатски? Как нас в армии учили?.. Ну-ка, скажи им!
— Хочешь командовать, научись подчиняться, — ответил Филипп.
— Вот наш солдатский ответ, девушка! — добавил Африкан. — Мы в учебном дивизионе курсантам, будущим командирам, всегда говорили: научись подчиняться — научишься и командовать.
— Значит, женщина сначала подчинись мужчине, а потом командуй! — недовольно сказала девушка.
— Вовсе нет, — поправил Африкан. — Пожалуй, наоборот: мужчина сначала подчинись, а потом командуй.
— Все-таки командуй! И то и другое нехорошо.
— Вам хотелось бы как в классе — по расписанию, — с усмешкой произнес Африкан. — Так я вам скажу, чтоб не спорить: женщина — на работе товарищ, а в семье — полководец!
И тут все выпили по предложению молоденького счетовода за хорошее отношение к женщинам.
Вдруг от двери послышался густой бас Ульяна, председателя колхоза.
— Где он, мошенник? — кричал Ульян, протискиваясь сквозь толпу. — Вот он, злодей! Африкану Ивановичу почтение! — протянул он через стол руку.
— Чем это я тебя обидел, Ульян Гордеич? — с удивлением спросил Африкан.
— Да как же?! Вот с хозяйственником, — указал он на вошедшего с ним сухого, поджарого члена правления в длинном пальто и высокой каракулевой шапке. — Ночи не спим из-за пустоплесья твоего… Сидим, подсчитываем, переворачиваем все на попа. Был вчера у председателя рика, предварительно план колхоза носил на рассмотрение. Стал он проверять. А как же, — говорит, — с пустоплесьем? На совещании жихаревское обращение принимали?.. Принимали. Иди обратно! Как же не мошенник? Все на попа перевернуть надо. Работы сколько задал.
— Точно, Африкан Иванович! — тенорком вставил член правления. — Как будто бы пустячок?.. Пять-шесть гектаров. Но! — он многозначительно поднял палец кверху. — Тут-то и запятая, если все учесть…
— С нами за компанию, стаканчик чаю, — предложила Катерина.
— Выпью… Устал за планом. Злой, как волк, — он бросил в угол пальто и шапку, подсел к столу.
— Председатель рика, — продолжал Ульян, — сам смеется… Пустоплесья, — говорит, — чтоб не было в районе. Ну, мы так думаем. Пять гектаров целины весной подымем. Да гектарчика три старой пашни окультурим — заброшенный участок. Осенью прогалинку вздымем. Оно, конечно, ты прав. Пустоплесье изгнать надо. Люди мы передовые по сельскому хозяйству. Работы хватит годочков на пять, чтоб все земли по-настоящему зацвели.
— В пять не управишься, Ульян Гордеич, — сказал Африкан. — На все десять рассчитывай.
— Как на десять? — вскинул он на Африкана круглые глаза.
— Окультурим землю, разведем животноводство. Будем брать такой урожай, какой захотим… Ну, а кто будет асфальтные дороги между колхозами прокладывать, электростанции строить?..
— Сатана ты, Жихарев, не даешь отдохнуть… — расхохотался Ульян.
Выпив чаю, Ульян вдруг сурово спросил Африкана:
— Ты не к Катерине ли моей подлаживаешься? Голову снесу. Куда я без нее?.. Овощевод первой категории.
— Что вы, Ульян Гордеич, — вмешалась Катерина. — Точно лучше меня и людей здесь нет? Любую звеньевую ставь бригадиром, подготовлены.
XVI
Африкан так ничего и не сказал Катерине, ради чего приезжал. Прощаясь среди шумной толпы баб, он пригласил Катерину к себе, как требовало того приличие, когда при смотринах стороны нравились друг другу.
— Милости просим к нам в Чарому. Будем ждать.
— Наведаемся как-нибудь, — ответила Катерина.
— Желательно денька через три, — подчеркнул Африкан. — После как бы не было поздно?
— Что ж, подумаем, — сказала Катерина, вздохнув.
В возке спал пьяный Алеша. Африкан отвязал лошадь, начал осаживать ее из тесного проулка на дорогу, растормошил Алешу, и они понеслись по снежным улицам села. Дорога
