Пчелы - Екатерина Нигматулина
„Забудь все свои прошлые жизни, чтобы они не стали тебе преградой в новой!" Я все запомнила, Агуленька, ангел меня попросил тебе передать». Аглая поднимается. С другой стороны гроба стоит мама. Мама почему-то тоже не плачет. Она гладит труп по безволосому черепу и шепчет что-то, но Аглая не может разобрать что. Аглая хватает свою монетку.
Последняя ли? Выиграла или проиграла? Выиграла или проиграла?
Гиря. Четвертый мастер времени тестирует ее на выносливость. Нужно вытянуть руку над проволокой и держать гирю, не отпускать. Уронишь — проиграла. Аглая держит. Идет за катафалком по раскиданным вокруг отделения еловым веткам. Почему по еловым? Елки стонут под ногами топчащих их людей, у них забрали новогоднюю радость, понизили в чине, отправили смерть мести. Стон елок заглушается мучительным скрипом плохо, но громко играющего духового оркестра. Не трубят, а дымят трубы кровель. Все лица как пятна. «Ирод пьет. Бабы прячут ребят. Что грядет — никому непонятно»[92]. И куда они идут, тоже непонятно. Это задание на выносливость, вспоминает Аглая и просто идет. Вместе с сапогами. За гробом. Столько, сколько положено. Это задание на выносливость.
Гвозди. Пятый мастер времени вручает Аглае молот. Будем забивать гвозди; чей удар окажется последним, тот и победил. Первый удар. «Дядя Валера, можно я поеду с тобой на машине?» — «Нет, Глаша, нельзя. Близкие родственники — в катафалке». «Видеть во сне катафалк — к напряженным отношениям дома и к печали, Агуля». — «Что такое катафалк, Бабушка?» Второй удар. В катафалке они с мамой. Тете Зое повезло, она не близкий родственник трупу. Баба Надя с другой стороны от гроба, не разговаривает, фыркает или чихает. Баба Надя делает вид, что их нет. Они делают вид, что нет ее. Разноглазой женщины нет по-настоящему. Есть гроб.
Слава богу, закрытый. Катафалк подпрыгивает по неровной земляной дороге. Третий удар. Кладбище. Аглая собирается и бьет со всей дури по гвоздю, промахивается прямо по пальцу. Радуется. Размозженный палец на левой руке — индульгенция боли, можно ни о чем не думать. Тебе просто очень больно. Мастер времени легко вколачивает гвоздь четвертым ударом. Вы признаете поражение? Признаю.
Вавилонская башня погребальных речей. Аглая вдруг понимает, что она не прибавляет времени для темницы, а забирает его у себя. Шестой мастер времени — папин начальник, тот, что любит духовые оркестры и длинные речи. Красные обвисшие песьи брыла подергиваются. Пил всю ночь. Мартыныча кто заменит? Первый кубик башни. Первая щепоть земли летит в яму вслед за гробом. Люди по очереди подходят. Пытаются голыми руками закидать могилу. Заполнить дыру в земле. Два гробовщика смотрят на эти жалкие попытки с сожалением. Один — брат Костика с рынка. Из уголка рта у него свисает пережеванная сигарета. Шапка-петушок торчит на самой макушке. Второй — старый и уже пьяный, ни чей не брат — зевает. Он сидит на ящике. Это скучно и долго, когда хоронят важную шишку в городе. Аглая подходит к яме молча, ничего не говорит. Земля холодная, апрельская, возмущенная, что ее распотрошили раньше времени. Последним кидает большую горсть земли в могилу дядя Валера. Костик-гробовщик выплевывает сигарету, ухмыляется: «Наигрались в песочницу, сопляки?» Устало берется за лопату. Он сам достроит эту башню. Вороны знают брата Костика, гробовщика. Вороны выбрали брата Костика, гробовщика, себе в хозяева.
Номер отрепетирован. Когда брат Костика, гробовщик, закидывает последний шматок глиняной земли на холмик, хлопает лопатой могилу по плечу — все, братан, давай, — вороны считывают условный знак, взмывают с голых деревьев. Разом. С ором. Словно брат Костика, гробовщик, набрал в руки обугленную в костре картошку, подкинул вверх и сам закаркал.
Палочки. Последнее испытание. Палочки от эскимо лежат на столе в ряд. Их можно брать по одной, по две или по три. Тот, кому придется взять последнюю, — проигрывает. Аглая аккуратно вытаскивает первую палочку. Похороны закончены. Всё. Вместо мастера времени появляется баба Надя, она хватает сразу три палочки. Потом еще три. И еще. Баба Надя не зовет их на поминки. Аглая радуется. Ее отпустят? Аккуратно тащит две палочки. «Пойдем отсюда, пойдем, — тетя Зоя берет маму за руку. — Догоняй, Глашка. У нас свои поминки будут. Без шалав». Тетя Зоя оборачивается на мастера времени и махом скидывает все палочки со стола. Всё. Наигрались! Тетя Зоя отдает команду Ля Булю: «Бей в гонг, толстяк! Аглая, залезай в машину!»
Аглая залезает в дяди-Валерин красный «москвич». Они выиграли? Или игра просто закончилась? Тетя Зоя сидит на заднем сиденье и безостановочно говорит. В ней за полдня похорон скопилось столько неприличных слов, что они выплескиваются из нее, как молоко из до краев наполненного бидона, который ты несла от бочки во дворе тихо-тихо, а потом плюнула, побежала со всех ног — «Гостью из будущего» по телевизору показывают. Дядя Валера кивает. Мама молчит.
Патрис Лаффон, ведущий в дяди-Валериной кожаной летной куртке, качает головой: «Н-да, первый раз такая команда неудачников. У тебя, Аглая, времени осталось всего на три испытания, чтобы добыть подсказки. Всего на три. Никогда такого не было». Аглая стремглав несется в башню к старцу Фура. Угадывает Невод. Прыгает с тарзанки. Хватает капсулу. Мушки. Ныряет в подземелье, заполненное водой, так ловко, будто на самом деле умеет плавать. Усики. Время заканчивается. Засовывает левую руку в пасть к одному тигру. Соловецкий монастырь. Правую руку — к другому. Наговор.
Кладбище остается далеко позади. Тетя Зоя наконец выговаривает все накопившиеся внутри слова, выдыхает, падает головой Аглае на плечо, засыпает. Мама облокотилась об окно, тоже, наверное, спит. Дядя Валера подмигивает Аглае в зеркало заднего вида, хмурит свои сросшиеся шрамом брови: «Не переживай, Глаша! Ну не угадала! Бывает… Кому нужно сокровище форта Боярд? Жили без него, и сейчас проживем». Дядя Валера протягивает мощную ладонь к панели управления, включает
