Удивительные истории о школе - Артак Гамлетович Оганесян
– Продольжим, – опомнилась литераторша. Она не выговаривала твердый звук «л» и смягчала его, где только можно. – В своих пронзительных стихах Ахмадулина всегда говорит откровенно. Помните?
И она, покачивая в такт ладонью, процитировала:
– О, мой застенчивый герой, ты ловко избежаль позора…
– Где они теперь, застенчивые? – прервала ее Катя.
– Сахарова, тебе не давали… Впрочем, о творчестве Ахмадулиной ты можешь много рассказать. Прошу к доске. Хотя нет. Можешь с места.
– Почему же. Я могу и выйти, мне не стыдно.
Катя встала рядом с учительским столом.
Но Саша видел: она играет непривычную для себя роль. И ей стыдно за свой нынешний наряд, что бы она ни говорила. И взгляд, обращенный к Олегу, подтверждал это. Саше показалось, что рядом спрятался невидимый Хоттабыч, который выдернул волосок из бороды и прошептал заклинание. И вот результат: Катя говорит не то, что хочет, а повторяет слова злого джинна.
– Стихи Ахмадулиной слишком оторваны от реальной жизни. Пока она разглагольствовала о высоких чувствах, народ сочинял совсем другое. Вот, к примеру, – Катя пошевелила носками берцев, словно собралась притоптывать. Пропела:
– Эх, теща моя,
Впору утопиться.
Твоя дочка подо мной
Плохо шевелится.
– Достаточно! – замахала руками Элеонора Юрьевна. Словно мух отгоняла.
– Там продолжение есть. Ответ тещи. Не бойтесь, не матерное.
– Ты по теме отвечай, – настаивала литераторша.
– По теме сказать нечего. Все стихи – лицемерие и обман. Как и сама жизнь.
– Это весь ответ? – вопрос прозвучал угрожающе.
Катя лишь сжала губы, две черные от помады полоски выпрямились, как знак равенства.
– Это недопустимо! Садись. Два, – припечатала Элеонора таким тоном, каким судья объявляет приговор: «Два года тюрьмы».
– За ответ? Или за поведение? – усмехнулась Катя и застыла. Лишь быстро взглянула на Олега.
Тот незаметно для Элеоноры показал большой палец.
– Так, – тихо произнесла литераторша, но в примолкшем классе ее шепот показался криком. – Выйди и приведи себя в порядок.
– Я в самом порядочном порядке, – Катя явно нарывалась на скандал.
– В порядке?! – взорвалась Элеонора. – Как классный руководитель я не допускаю тебя до уроков в таком виде.
Катя скрестила руки на груди. Тоненькие прутики, выглядывающие из растянутых рукавов.
– Не имеете права. Это прерогатива директора.
Классная схватила длинную указку. Махнула и оперлась на нее, как на меч.
– Ах вот как! Тогда – к директору. Пусть он решает, допускать или не допускать тебя до занятий.
И видя, что ученица даже не пошевелилась, добавила:
– Ну!
Саша заметил слезу, которая выкатилась из-под накрашенных Катиных ресниц. Она докатилась до подбородка, за ней последовали и вторая, и третья. Молча, громыхая берцами, девушка протопала к своей парте, заграбастала в объятья сумку, направилась к выходу.
Классная кинула вдогонку:
– К директору! Без его разрешения не возвращайся!
Катя вышла. У Саши возникло ощущение, что сегодня он ее точно уже не увидит.
5
Не увидел и на следующий день. Не пришла.
Саша терялся в догадках: что могло случиться? А на перемене его с уроков отпросила молоденькая секретарша. У нее свои заботы – полетел Windows.
Он возился с системником, когда Элеонора Юрьевна прошмыгнула мимо него в кабинет директора.
– Возмутительно! Сахарова не явилась в школу!
Леонид Петрович попытался успокоить:
– Ну и что? Заболела. С кем не бывает.
– Как? Вы не в курсе? Вчера!
– Что вчера?
– Наша тихоня и отличница решила стать то ли готом, то ли еще кем-то. Пришла на урок накрашенная, чуть ли не в рубище. Мне нагрубила! Я отправила ее к вам.
Кресло под директором заскрипело.
– Первый раз слышу. Родителям звонили?
– Да. Сегодня утром. Мама сказала, что Катя дома не ночевала. Отпросилась к подружке. И что от нее сразу в школу обещала.
Саша представил, как классная мечется по кабинету. Стук ее каблуков не стихал ни на миг.
– А что подружка?
– Какая подружка? Лера?
И видя, что директор не может вспомнить Леру, добавила:
– Такая упитанная. И разговаривает томно, как Рената Литвинова.
– А! Да-да. Так что она?
– Они давно не контачат.
Директор наконец высвободил тучное тело из кресла и прошагал к двери. Захлопнул ее. Дверь хлипкая. Закрывай не закрывай – один черт все слышно.
– А вот это, Элеонора Юрьевна, ваша вина. Упустили вы ученицу. А это ведь гордость школы!
Помолчал.
– Так, давайте без истерик. Звоните, опрашивайте всех, кто видел ее последним. Если к вечеру не объявится, привлечем полицию. И еще. Что за ЧП в вашем классе?
Стук каблуков утих.
– ЧП?
– Вижу, вы и здесь не в курсе. Слушок прошел, будто 11 «Б» на уроке информатики созерцал эротическую фотосессию. Нина Егоровна категорически отрицает. Я ей верю. Но ведь что-то было? Может, просто снимки с пляжа?
– Я разберусь.
Из кабинета Элеонора Юрьевна вышла пунцовая. Увидела Сашу за столом секретарши.
– Слышал?
Он кивнул. Зачем отпираться?
– Ты-то мне и нужен. У Нины Егоровны сегодня нет уроков. Я дам ключ от ее кабинета. Посмотришь, что в компьютерах? О каких фотографиях речь?
– Хорошо.
В кабинете информатики он прошерстил сначала учительский комп. Просидел до конца уроков, просмотрел папки на ученических местах.
Зашла Элеонора.
– Ну как?
Саша помотал головой:
– Ничего.
– Я домой. Если что, звони.
– Да-да, – успокоил ее.
Он и сам собирался закругляться. Нелепо искать то, не знаю что. Решил проверить сетевые папки. Там пусто. Экраны мигали заставками, словно насмехались: «Не нашел! Не нашел!» Пора домой. Тут его осенило. А «Корзины»?
В Корзине у Олега подозрение вызвала папка Y. Открыл, а там… Батюшки мои! Его Катюша в разных ракурсах на грани приличия. Порнографией, конечно, и не пахло, но все равно смотреть на ее вызывающие позы – мука. Лица не рассмотреть, но на снимках Катя, сомнений нет. На первом же фото, где она стояла чуть отвернувшись, заметил ниже мочки черную точку. Увеличил. Оно, родимое пятно.
Снимки скопировал себе на флешку. Корзину очистил. Все, никаких следов. Позвонил Элеоноре Юрьевне. Занято. Позвонил Кате. «Абонент недоступен». Как сговорились! Закрыл кабинет и вышел из школы.
История с пропажей Кати не давала покоя. Саша не замечал, что на ходу бормочет себе под нос. «Неужто из-за снимков с катушек слетела? Ладно в школу не пошла. Но от родителей чего таиться? Днем в парке можно перекантоваться. А ночью? Бомжевать?»
Саша остановился. Ну, конечно! Там она! Там, где можно найти бомжей.
