Удивительные истории о школе - Артак Гамлетович Оганесян
– Ладно, он ходит учиться в Дом Культуры. Схожу с ним туда.
Полина хлопнула в ладоши.
– Тогда за дело!
Маша покачала головой, но уже не могла сдержать улыбки. Возможно, не все было потеряно. Возможно.
Эпизод 8. Последний звонок
Вечер перед балом. Маша лежала на кровати, уставившись в телефон. На экране сообщение от отца:
– Машенька, все готово. Костюм висит, движения повторял. Завтра в 14:00 у школы, как договаривались?
Она уже хотела ответить, когда раздался звонок. Отец.
– Алло? – настороженно сказала Маша.
В трубке – тяжелое дыхание. Потом хриплый голос:
– Маш, это я…
Сердце упало. Она узнала этот заплетающийся шепот.
– Пап? Ты…
– Все в порядке, – он говорил медленно, слишком четко выговаривая слова. – Просто… хотел подтвердить. Завтра…
Маша сжала телефон. В ушах застучало.
– Ты пьян.
Тишина. Потом – глухой стук, будто телефон уронили.
– Нет-нет, я… просто устал. Голова болит. Лекарство выпил.
– Какое лекарство?! – Маша вскочила с кровати. – Ты же обещал!
– Машенька, я…
За его спиной раздался голос бабушки: «Алеша, что ты натворил?» Потом шум, как будто телефон перехватили.
– Машенька, это бабушка. Он… он только одну рюмку, честное слово. Завтра будет в порядке.
Маша бросила телефон на кровать. Перед глазами поплыли пятна. В дверь постучали.
– Маш? – осторожно вошла мама. – Что случилось?
Маша не ответила. Просто показала на телефон, где еще шел разговор.
Юлия подняла трубку.
– Алло? Да. Да я поняла. Нет, она никуда не пойдет.
Она положила телефон и обняла дочь. Маша не плакала. Просто стояла как каменная.
– Все, – прошептала она. – Все кончено.
За окном пролетела птица – черный силуэт на фоне оранжевого заката. Завтра будет бал. Но ее рыцарь так и не придет, а она так и не станет дамой сердца из рыцарских романов.
Эпизод 9. Рыцарь без доспехов
Актовый зал школы преобразился до неузнаваемости. Гирлянды, гербы на стенах, искусственные факелы – все создавало атмосферу средневекового замка. Маша стояла у входа в актовый зал, сжимая в руках буклет программы, и смотрела в зеркало напротив. На ней было бледно-голубое платье из мягкого хлопка, которое мама сшила своими руками. Простой силуэт – платье-футляр с круглым вырезом и короткими рукавами, чтобы не мешало двигаться. Поясок из той же ткани, завязанный сзади скромным бантом – неброский, но элегантный. Карманы – маленькие, почти декоративные. Маша то и дело засовывала в них пальцы от волнения.
Она пришла только потому, что Полина буквально силой вытащила ее из дома.
– Ну хоть посмотрим начало, – уговаривала подруга, но Маша молчала.
Зал постепенно заполнялся. Вот Володя с Ангелиной – он в дорогом костюме «под рыцаря», она в черном платье с серебряной вышивкой. Они смеялись, бросая в сторону Маши презрительные взгляды.
– Начинаем через пять минут! – объявила ведущая.
Маша потянула Полину за рукав:
– Пойдем отсюда.
В этот момент ко входу в актовый зал подошел Алексей.
Неузнаваемый Алексей. Выбритый, в белой рубашке, в лазурной парадной форме начальника аварийно-спасательного расчета с золотыми эполетами, со всеми своими орденами и медалями, которые гордо поблескивали на свету. В руках – большой букет роз.
– Машенька, – он сделал шаг вперед. Каблук отполированных черных туфель звонко стукнул о кафель прихожей. Алексей опустился на левое колено, протянул букет дочери и громким четким голосом сказал:
– Твой рыцарь прибыл!
Зал замер. Кто-то захихикал. Маша не двигалась. Она смотрела в ясные глаза отца и не могла поверить: таким она не видела его много лет.
Маша взяла букет. От роз исходил еле уловимый сладкий аромат.
Ведущая растерянно заморгала:
– Э-э-э… Пары первой группы, приготовьтесь к танцу открытия!
Алексей протянул правую руку дочери. Маша положила свою левую руку поверх руки отца, цветы передала Полине.
– Пошли, – сказал Алексей. – Наш выход.
Он пошатнулся, делая первый шаг, но Маша крепче сжала его руку. Больше не запинаясь, отец с прямой спиной гордо вывел Машу на середину зала.
Смешки стихли. Даже Володя отрыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не издал ни звука, ошалело глядя на Машу с отцом.
Алексей уверенно развернул Машу, ставя ее напротив себя – в начальную позицию фигурного вальса.
И заиграла музыка.
Владимир Викто
ЧП локального масштаба
1
Катя оценила свою работу: буквы на клавишах почти стерлись, зато клавиатура – чистейшая. Теперь за мышку! Не присаживаясь, вытащила из тубы свежий ватный кружок.
Кошкаров принюхался.
– Не жалко? Спирт на ерунду? Я б нашел куда деть, и все дела.
И посмотрел на Олега. Тот кивнул, мол, дело говоришь.
Катя будто не слышала. Протерла мышку. Затем достала из пачки влажную салфетку, принялась оттирать сиденье стула.
– Сахарова, да садись уже! Урок начался, – не выдержала учительница информатики.
– Нина Егоровна, как можно? На такую грязь садиться? – Катя закончила тереть сиденье и теперь смотрела на боковушку стула. Не останется ли отпечаток на белоснежной блузке?
Саша заметил, как информатичка покраснела. Встала и как бы случайно глянула на свое сиденье. А что там смотреть? Саша готов поручиться головой: оно ничуть не отличается от остальных. Генеральная уборка раз в четверть. И потом с каждым днем сиденья, да и столы тоже, неумолимо темнеют. Ты сел, поелозил, и готово! Добавил свою порцию заразы. И всем, кроме Кати, на это наплевать.
Кошкаров, пискля такая, словно шило под ним, опять подал голос:
– Тоже мне, чистюля! А что, сахар от грязи растает?
От намека на Катину фамилию не засмеялись четверо: учительница, сама Катя, Саша и… Олег! Что-то новенькое. Саша понимал, что съехидничать готовы не только мальчишки. Любая из девчонок. Ну не любили Катю за чрезмерную чистоплотность. А ему, наоборот, нравилась эта ее черта.
На уроках он уже год не отводил глаз от сидящей перед ним Сахаровой. Спасибо классной, что пересадила его в сентябре поближе к ней. Мог теперь присматриваться: какую выбрала кофточку его тайная любовь, как сегодня топорщится над ухом черная прядь ее короткой стрижки. Примечать, какого оттенка помада, какие надела сережки. Неизменным оставалось лишь родимое пятнышко ниже левой мочки.
Жалко, что за компьютером каждый сам выбирал себе место. Когда в сентябре Катя села поближе к Олегу, Саше сделалось не по себе, в груди защемило.
Вот и сейчас она наклонилась к Олегу, спросила:
– Какое задание?
Сашу так и тянуло вмешаться: «Катюша! Одумайся! Он то к одной, то к другой липнет. Ты для него ноль!» И еще не понравилось ему вот что: прищур,
