Шестая река - Наталья Веселова

еще три точки дотемна объехать надо – и домой: дочь обещал к подружке отвезти. Она у меня – во какая! Красавица вымахала! – гордый отец быстро извлек из кармана телефон и показал остальным на экране фотографию белозубой хохотушки. – Весной школу закончит – в Питер ее отправлю, в Университет. Пусть учится… А может, в Москву, не решил еще… Нечего ей здесь… Только б это все – ну, вы понимаете – скорей кончалось… Ну, мужики… – он размахнулся было подавать пятерню первому по старшинству Аслану, но передумал, опустил руку, загорелся хорошей улыбкой: – Ща прикол скажу. Приезжаю я, это, к Тиграну нашему сегодня – а там как раз, типа, посетители, пожрали и из-за стола встают. Говорят Тиграну: «Спасибо вам – такой шашлык у вас вкусный! А мясо какое мягкое! Всегда будем теперь к вам заезжать!». А он им – и глазом не моргнет: «На здоровье! У меня маринад особый, секретный. Потому такой и вкусный!»… И как я не заржал прямо при них… Кому, как не мне, знать, какой у него маринад! Гнилую свинину с червями бесплатно на комбинате берет, промывает из шланга – и в хлорку на несколько суток, чтоб не потравился никто насмерть. Потом опять из шланга – и в специи там всякие ихние… Червей, если какие останутся, пальцами вынет – и на мангал… Потому и мягкое, и острое… Во, жук армяшка!.. Ну, все, ладно, теперь точно поехал… – и, наскоро сунув руку обоим без улыбки хмыкнувшим на его байку знакомцам, он прыгнул в асфальтового новую «ауди» асфальтового цвета.

Немногословный Аслан тоже попрощался – кивком – и молча полез в свой грозный «ниссан». Проводив взглядом его габаритные огни, похожие на две кровавые метки, Илья опустил глаза на огненную туфлю, которую все еще рассеянно вертел в руках. Вздохнул, покачал головой – да и запустил через канаву в поле, где вдалеке беспокойно метались какие-то рыжие пятна – то резвились у кромки дальнего леса обнаглевшие, давно утратившие страх лисицы. Все сегодня напоминало ему о крови – странно: уж что-что, а сентиментальность в своих пороках Илья не числил. Он тоже с удовольствием забрался в еще хранившую тепло машину – пока нажил только дешевый «логан» с пробегом – ну, да это дело наживное: если Ленка и дальше будет работать так же лихо, как начала на старте, в мае еще, то можно будет через год у того же Рустама тачку перекупить, когда он менять ее решит…

Только теперь, когда не спеша ехал по пустой слякотной дороге, Илья по-настоящему успокоился насчет Женьки: до сегодняшнего дня – нет-нет да и вскипала злобная обида на нее, когда казалось вдруг, что хитрая стерва все-таки удрала, лишив его твердого, уже заранее распланированного дохода. А оказывается, сеструху грохнули… Грустно немного – как-никак, вместе выросли, вместе четыре года лохов-паломников окучивали, разница всего ничего… Сколько ей было? Двадцать два с копейками… В смутно расстроенных чувствах Илья притормозил у поворота на заброшенную деревню, не глядя, безошибочно запустил руку назад, между сиденьями, вытащил едва початую плоскую бутылку коньяка, глотнул, запрокинув голову – «Ладно, Царствие ей Небесное…» – но тут же с ухмылкой смущенно замотал головой: уже год, как Илья принял ислам, чтоб услужить благодетелю Асланчику и местным операм – в большинстве своем инородцам, крышующим разного рода доходные точки вдоль трассы, – и тот же Аслан с тех пор стал считать его братом – а это было куда как важно: дела у них часто случались настолько серьезные, что хотелось быть уверенным в своей дополнительной ценности, не бояться, что, в случае реального шухера, из тебя, как из чужака, сделают козла отпущения.

Илья глотнул еще только раз – и убрал бутылку: нечего. Он не алкаш бессмысленный, он деловой человек. И, если уж быть совсем честным пред самим собой, то Женьку ему особо и не жаль: тупа была, как последняя овца, вздорна и ленива. В свободное время даже в телефоне не залипала, как все телки, – просто валялась, задрав голые ноги на спинку дивана, жрала какую-нибудь дрянь руками из тарелки, поставленной прямо на грудь, и без эмоций пялилась в телек. Причем, можно было подойти, переключить канал – а она ноль внимания: так же вылупится без выражения на другой фильм или передачу – и знай жует… Зато в лучшие свои годы зарабатывала неплохо – фигуристая была, губастая, и волосы, как в рекламе шампуня. Дело свое отработала до машинальности, как раньше роль голодной сиротки… Он сначала дом кирпичом одел, а на третий год и вовсе решил по новой строиться, с размахом, стройматериалы самые лучшие закупил – в долг, под честное слово – деловые ему теперь верили, верней, знали, что никуда не денется, если на счетчик не захочет; а еще – настоящую артезианскую скважину на участке пробурил взамен тухлого директорского колодца. Понятно, не только с шалавских денег: с Асланом в долю вошел, вдвоем они дело нехило расширили, теперь Илья сам над их общими смотрящими голова, потому что по себе знает: не все деньги до хозяина доходят, ох, не все… Но, как ни крути, – а треть его личного дохода с трассы шла, от Женьки (для клиентов она Жанна была – смехота), и вдруг она ему такую свинью…

И был еще за Ильей тайный грех: пока Женька не кочевряжилась, он иногда думал, что мелкую на трассу ставить не будет. В школе Ленка училась хорошо и как-то легко, без надрыва, даже книжки читала иногда, что от матери остались. (Сама-то мамахен, к счастью, только два месяца до совершеннолетия сына не дотянула, от цирроза загнулась, но он к тому времени вообще самостоятельный был, связи вовсю налаживал, так что даже очко насчет детского дома не играло: ясно же, что никто не стал бы заморачиваться, – да и кому в этой дыре?) Вот и подумывал он иногда дерзкую думу: а что, если Ленку после девятого класса не на трассу – а в Псков, в колледж, подальше от всего этого? Ей, правда, не говорил, чтоб не загорелась, но тишком в тырнете пошарил и нарыл там колледж искусств – на дизайнеров учат и даже на артистов. Она бы точно сумела… Там и общага есть, и девчонки, наверно, культурные учатся. Он бы ее деньгами поддерживал, а потом, как работать бы стала по специальности, – первый взнос на квартиру ей оплатил бы… Глядишь – и вырвалась бы девка. Но теперь уж что… Как Женька пропала, так