Шестая река - Наталья Веселова
– Ты дочитай сначала хотя бы то, что у нас есть, а потом уже умничай! – почти крикнул он. – Не всегда надо людей по самой себе судить!
Она глянула презрительно:
– Ой, какие мы грозные… Светлый образ героической бабушки, кажется, затмил утопленную шлюху. Уже хорошо. Может, хоть делом каким займешься… Кстати, а как ты в своей будущей великой книге намерен трактовать образ этого сельского экстрасенса?
– Какого экстрасенса? – опешил Арс.
– Ну, как его там… Игнатушку. Твоя бабушка ведь и сама подозревала что-то подобное – помнишь, здесь у нее написано, дескать, может, через сто лет то, что казалось ей там чудом, станет чем-то совершенно обыденным. Ну, как телега, едущая без лошади, была бы для древних призраком преисподней, а для нас – обычный автомобиль… Теперь-то в экстрасенсах уж точно ничего необычного! Все знают, что есть люди с особыми способностями… Как бы подключенные к каким-то каналам… или энергетическим полям… Понятно, что большинство из них – мошенники, лохов дурачат, но какие-то единицы честных – точно существуют, это и отрицать глупо. Ну, а в религии, конечно, их почитают как святых… Вот Маша и нарвалась на одного такого. Раньше они и сами себя считали божественными посланниками, именно, как этот беглый монах, – ну, а уж бабы за ними, понятно, толпами бегали – с визгом и писком. Бабушке твоей трудно было, страшно, надежды какой-то хотелось – вот и попала под влияние, да и кто бы в тех условиях не попал! И не осудишь – время-то какое страшное…
Ева не говорила ничего, с чем не согласился бы Арс еще, быть может, позавчера. Как всегда – рассудительная, трезвомыслящая и – красивая, красивая, красивая… А все, что говорит красивая женщина, имеет словно двойное влияние на мужчину. Была секунда, когда он качнулся к ней и чуть не протянул руки со словами: «Иди ко мне…» – но по сердцу в этот момент как полоснуло, он отдернулся, выпрямил спину:
– Знаешь, я посплю несколько часов и поеду к Харону: продолжение надо искать, пока есть время, это серьезно! Ты дочитывай и ложись, я постараюсь не разбудить тебя, когда встану… Носом буду землю рыть – но найду. Она не могла перестать писать просто так, с бухты-барахты, значит, есть другая тетрадь, или листки, или я не знаю… Это не должно пропасть просто так! И я сам. Кажется, это важно, чтобы не пропал я сам…
Ева глянула несколько озадаченно, но промолчала – только шустро пробежала по губам эта особая, женская, всепонимающая усмешка. И все же Арс успел расшифровать ее: «Поехал проверить, не ожила ли опять твоя убиенная? Ну-ну…». «Надо же, какая стерва», – отчетливо подумал он.
На стремнине Коцита
Даже за пару дней, что Арс провел в родном мегаполисе, весна ощутимо заматерела, оделась в золотисто-зеленые цвета, прикрылась ярко-голубым, праздничным небом… По-прежнему не много машин ехало в одном с ним направлении, почти все – неторопливые, чисто вымытые лукавым утренним дождичком, сквозь который хитро глядело лимонное солнце…
Слова Евы про бабушку в Бразилии на самом деле больно застряли в сердце Арса. Он уже не с такой уверенностью и охотой ехал на поиски продолжения Машиного дневника, потому что смутно боялся, что, прочитав, не сумеет сохранить в сердце ее простой… или нет, сложный… но такой пленительный образ. А ведь и правда – найдет какую-нибудь отсыревшую тетрадку на чердаке, а там что-то, вроде: «Больше не могу, силы кончились, уезжаю в замок славного доброго Пауля…» – и все. Снова нет навсегда милой бабушки Маши, такой глубокой и бесстрашной Марии Иконниковой, которую он было обрел, а сидит себе где-нибудь на сонной вилле в Копокабане в инвалидном кресле скукоженная рухлядь ста семи лет от роду, упершись мутным глазом в акулий плавник, рассекающий бирюзу Атлантики по соседству с детским пляжем, – богатая вдова по имени Мария Виттенборг… Применив некоторые, в наше время даже не слишком изнурительные усилия, ее можно успеть отыскать живьем – и явиться под светлы очи: «Здравствуй, бабуля, я твой внучек. Как же это ты, бабушка, так оплошала?». И окажется – Арс вздрогнул от этой мысли – что вся ее такая «взрослая» книга – только завлекательная обманка, а так путеводно сверкнувшая звезда – всего лишь никчемный метеорит…
Харон сказал сегодня по телефону, что до чердака его руки все еще не дошли, – значит, оттуда и следует начать.
Жидкая «пробка» в месте вечного ремонта задержала ненадолго: светофор споро процедил несколько порций нервно гарцующих автомобилей, его серый «фольксваген» ловко юркнул последним под погасшее зеленое око – и вот уже дорога снова сузилась и плавно изогнулась: приближалась «та самая» проклятая остановка, о которой Арс до поры запретил себе и думать. Издалека серая будка под ярким солнцем казалась вовсе необитаемой – верно, синий автобус уже побывал тут и собрал свою жатву – но, когда Арс опасливо приблизился, из глубины выступила на свет высокая женская фигура…
Она не изменилась. То же скверное испитое лицо с алым пятном похабного рта, и в тон ему – безобразные алые туфли на платформе, из которых росли бесстыжие ноги в черной сеточке; аляповатые блестки на условной юбке дружно отражали солнце, словно подол только что подожгли… Арс остановил машину и буквально выбросился из салона, в два прыжка подскочил к женщине, схватил за острые жесткие плечи и так тряхнул, что ее большая желто-лохматая голова мотнулась, будто готовая оторваться и покатиться. В лицо пахнуло смесью сладких духов и перегара, в бессмысленных, словно поволокой подернутых глазах, оказавшихся жутко близко, застыл животный ужас и полное непонимание. Не соображая, что делает, лишившись голоса и дыхания, Арс тряхнул ее еще раз, и еще, и еще – и все продолжал тупо трясти, видя, как болтается перед ним ее голова, а во взгляде встает дремучая бездна. Женщина тоже молчала, лишь изредка слабо дергаясь, – вероятно, сомлела от страха и неожиданности. Наконец, удалось перевести дыхание, и Арс просипел проститутке в лицо: «Что… Что тебе от меня надо?! Зачем ты меня преследуешь?!». Даже сквозь пелену собственного безумия он увидел мелькнувшее в ее взгляде мгновенное изумление – и как очнулся, вмиг осознав всю дикость своего вопроса в данной ситуации… Неподалеку взвизгнули тормоза, и из темного «Логана» стал неторопливо вылезать молодой мужичок – небольшой и тихий, но такая смертельная, как от дикого зверя, опасность ощущалась вокруг него почти физически, что Арс в секунду остыл окончательно,
