До встречи на Венере - Виктория Винуэса

Кайла. Судя по всему, он что-то достает из машины через боковую дверь (или, наоборот, что-то кладет в фургон).

– Не подглядывать! ― кричит он из мрака ночи.

Я улыбаюсь, потому что он прав. В любое другое время я бы не устояла перед искушением глянуть, что же он там такое делает. Но не сегодня. Сегодня мне нужна только красота, которая окружает меня. Как здорово было бы показать всем этот великолепный вид. Мой фотоаппарат. Я совсем позабыла о нем. Достаю его из рюкзака и начинаю фотографировать все, что попадается на глаза. Попрошу Кайла завтра разместить фотки в моем блоге «С истекающим сроком годности». Тут я замечаю, что Кайл стоит возле фургона с моей стороны и хитро улыбается ― он явно что-то задумал. Он, как истинный джентльмен, открывает пассажирскую дверь.

– Вот, держи. ― Он протягивает мне две монеты по одному евро. ― Они понадобятся нам позже.

Очевидно, он прочитал об этом месте все, что только смог найти. Я обнимаю его за шею, и он снова берет меня на руки. Его руки ― несущие колонны дома, единственного дома, в котором я хочу жить.

– Наслаждайся на полную, ― шутит он. ― Это последняя ночь, когда я позволяю тебе так лениться. В следующий раз тебе придется идти рядом со мной. А еще лучше… ― Он смешно хмурится, изображая задумчивость. ― Может быть, в следующий раз ты понесешь меня.

Я бы очень хотела, чтобы в следующий раз все так и было (по крайней мере, что касается той части, где я иду рядом с ним). Я смотрю на него, и, хотя мы улыбаемся, в глазах у нас обоих плещется страх, о причинах которого мы не смеем упоминать. Я молча кладу голову на его плечо. Он тоже замолкает. Тишина этого места слишком величественна, чтобы нарушать ее. Мы спускаемся в самое сердце горы. Каменные стены вокруг нас повествуют о битвах, о любви, о печали, но прежде всего ― о человеческом безумии. Тропинка приводит нас в пещеру. С одной стороны, у скалы, стоит статуя Богородицы ― все эти годы ее маленькая копия у меня на шее была моим единственным бессменным спутником. С другой стороны в скале находится огражденная перилами расщелина ― она уходит прямо в небо. Кайл несет меня так бережно, что я чувствую себя настоящей принцессой, и осторожно усаживает на деревянную скамейку. Затем отступает чуть-чуть назад и осматривает сцену требовательным и восхищенным взором художника.

– Не знаю, как это место связано с твоим рождением, ― произносит он, ― но в нем есть что-то твое, такое, знаешь… эльфийское.

Я не уверена, что понимаю его, но если этой ночью он сделает мне еще один такой же потрясающий комплимент, я просто умру от избытка счастья. Усталость давит на меня, прижимает к земле, но желание увидеть это место целиком, без остатка, оказывается сильнее. Я поднимаюсь на ноги, обеими руками цепляясь за перила. Кайл обнимает меня:

– Мия, Мия, что ты делаешь?

Я не отвечаю ― даже не смотрю на него, просто обнимаю его и прижимаю к себе. Он целует меня, и этот единственный поцелуй наполняет жизнью каждую клеточку моего тела. Мы вместе заглядываем, что же творится там, за железными перилами. Из скалы под нашими ногами бьет струя воды, изящным каскадом обрушиваясь вниз.

– Фонтан желаний, ― шепчу я. ― Я всегда мечтала об этом месте.

– Я не удивлюсь, если окажется, что и это место мечтало о тебе.

Я бросаю на него взгляд. Меня до сих пор удивляет, что такие замечательные слова могут вообще исходить из чьих-то уст. Ничего не отвечаю, просто не могу. Вместо этого протягиваю Кайлу одну из монет. На аверсе изображен король.

– Готова? ― спрашивает Кайл, вытягивая руку над перилами.

Разве я могу быть не готова? Как и у любого другого человека, который испытал все то же самое, у меня есть только одно желание: чтобы это счастье длилось вечно.

Наши взгляды встречаются. Потом Кайл многозначительно смотрит на небо ― вид у него такой, словно он обращается к звездам; он смотрит на меня полным надежды взглядом, и мы вместе бросаем монеты и наблюдаем за тем, как они падают в воду, туда, где им предстоит теперь покоиться.

Кайл крепко обнимает меня и, улыбаясь той своей улыбкой, от которой у меня слабеют ноги, произносит:

– Только не думай, что мы уже полностью воплотили мой план Б.

Кайл

Я надеюсь, что она загадала то же самое, что и я: чтобы операция прошла успешно. Несу Мию к фургону и думаю только об этом ― мысль эта стучит в моей голове, как барабан, бьющий боевую тревогу. Я прошу ее закрыть глаза. Я собираюсь сделать ей сюрприз, но, если честно, мне просто хочется полюбоваться ею немного, только так, чтобы она не знала об этом. В лунном свете то естественное и одновременно неземное сияние, которое исходит от ее кожи, становится особенно заметным. Боже, вот взял бы и нарисовал ее прямо сейчас, если бы это было возможно. Не будь она так слаба, я с удовольствием занялся бы сейчас с ней разными интересными делами.

Подготовить этот сюрприз так, чтобы Мия раньше времени о нем не узнала, было нелегко. Самые большие сложности возникли с выпечкой. Я обошел три магазина, чтобы найти семнадцать кексиков разного цвета. Но особенная девушка заслуживает особенного сюрприза. Мне не терпится увидеть ее реакцию.

– Осторожно, ― говорю я, когда мы возвращаемся к фургону. ― Я посажу тебя в кресло, хорошо? Но помни: не подглядывать.

Она крепко зажмуривается, как будто опасается, что глаза ее откроются сами собой. Я усаживаю ее в кресло, которое заранее достал и поставил возле столика с кексами.

– Что ты там делаешь? ― спрашивает она.

– Тс-с…

Стремительно втыкаю в каждый кекс по свечке.

– Уже можно открывать глаза?

– Тише! ― отвечаю я и начинаю зажигать свечи. ― Удача улыбается терпеливым.

Мия нюхает воздух и хмурится:

– Что-то горит…

– Еще секундочку…

Зажигаю последнюю свечу. Беру Мию за руку, осторожно помогаю ей подняться и подвожу к столу.

– Вот теперь можешь открывать.

Она так и делает. По ее лицу пробегает тень. Она смотрит на кексы испуганно и в то же время растерянно.

– Что… Что это такое?

Я хочу успокоить Мию и мягко касаюсь ее руки.

– Я прошу тебя задуть по свечке за каждый твой день рождения и сделать это в компании человека, который счастлив, что ты родилась, и благодарен тебе за то, что