Грани долга - Алла Юрьевна Косакова
После двух-трех рюмок «осмысленность» удавалось ненадолго вернуть, но после становилось еще хуже. Состояние было супермуторное — хуже похмелья!
Первым делом Дмитрий рванул к медикам. За выложенные им без скаредности бабки они просканировали его вдоль и поперек и дружно изрекли, что «господину предпринимателю срочно необходимы мониторное очищение и глубокая релаксация», то есть, попросту говоря, принять слабительное и выспаться. После такого «вердикта», выйдя из медкабинета, Дмитрий плотно затворил за собой дверь.
Как быть дальше, он не знал. Ни лучше, ни хуже пока не становилось. Но надежд, что все наладится само собой, он не питал. Маришке Дмитрий ничего не говорил: жена сейчас снова была в положении и так увлечена собой, что посоветовала бы не лучше докторов.
А больше поделиться было, собственно, и не с кем. «Штатных» любовниц он не держал, не имея на то ни времени, ни потребности. Друзья все теперь были люди деловые, занятые. И мог ли он, по большому счету, назвать друзьями тех, с кем изредка рыбачил, шашлычил и отмечал в ресторанах из пальца высосанные юбилеи?
Да и как объяснить, что́ стряслось?
Ни с того, ни с сего Дмитрий вспомнил, что в детстве неплохо рисовал, даже ходил какое-то время в изостудию при ДПШ, но потом бросил — решил: «не мальчишечье это занятие», а скорее, из-за того, что были только способности и не более. Вспомнил он даже, как над его письменным столом несколько лет горделиво красовалась собственная акварелька — заснеженный январский двор перед их домом.
И теперь его снова потянуло к кистям и холстам. Он схватился за них рьяно, даже не задумываясь, какой сюжет выберет. В один уик-энд он укатил на недостроенную еще дачу и, запершись там, прорисовал все выходные напролет.
Маришка, глянув мимоходом на представленные ей «шедевры», процедила: «Они все у тебя как будто плачут...» — и переведя взгляд за окно, где заунывно моросило, коротко вздохнула: мол, какого вдохновения можно ожидать в таком промозглом месте?
Дмитрий посмотрел на каждую из пяти своих незатейливых акварелей. Действительно, на всех пейзажах были снег, или дождь, или порывистый ветер... — и махнул рукой.
———
Маришка назвала вторую дочку Полиной.
— Давай лучше Пелагеей, — неожиданно предложил Дмитрий.
— Вот еще! — Маришка не любила, когда ей указывают. И даже, если ей было без разницы, продолжала стоять на своем. Из принципа. — Ты еще скажи — Акулиной! Я рожала, пыхтела — мне и называть, — отрезала она.
Дмитрий не стал ей перечить. В общем-то, ему было все равно, он даже не понял, почему эта идея пришла ему в голову...
———
Новая секретарша двадцати лет отроду и с ногами «от шеи» звалась Агриппиной. Дмитрий упорно не мог запомнить ее имя, а переспрашивать в четвертый раз было уже глупо. Поэтому, отдавая указания, ему приходилось ограничиваться обращением на вы.
«Уж какое-то имя у нее совсем невиданное. Надо будет записать и положить где-нибудь перед носом», — решил он, и тут ему вдруг припомнились слова отца об именах.
Дмитрий помрачнел и подумал, что расставшись с отцом, навсегда вычеркнув его из своей жизни, стал всё чаще и чаще вспоминать о нем...
Агриппина стоя продолжала что-то докладывать, а Дмитрий сидел, тупо уставившись на цветастые перышки в разрезе ее расстегнутой на одну пуговичку блузки.
— Интересное у вас украшение, — наконец произнес он.
— Это не украшение, — ответила секретарша, расправляя одним пальцем перышки, — это оберег.
Дмитрий с усмешкой качнул головой:
— Ну и как, помогает?
— Ой, не то слово! — всплеснула она руками. — Вся жизнь перевернулась!
Дмитрий скептически улыбнулся. Но Агриппина вдруг посерьезнела и тихо проговорила:
— Дмитрий Петрович... мне кажется, у вас какие-то проблемы?
— У кого их нет? — уклончиво ответил он.
— Да, но... проблемы бывают разные...
Дмитрий посмотрел исподлобья на секретаршу и отодвинул лежавшую перед ним папку.
— Что же вы хотите мне посоветовать? — спросил он, стараясь выглядеть безразличным.
— Дмитрий Петрович, честное слово, никогда бы не стала говорить, если бы сама не попробовала. Это чудеса! Просто чудеса! — Агриппина выскочила из кабинета и почти тут же вернулась. — У вас все наладится, через неделю будете другим человеком!
Секретарша положила перед начальником разноцветную визитку и снова удалилась, плавно покачивая бедрами, затянутыми в кожаную юбку. Дмитрий чуть не присвистнул ей вслед: «Надо не только все это иметь, но еще уметь этим маневрировать!»
Он налил себе минералки и, отхлебнув глоток, захватил двумя пальцами визитку. На ней крупными, в готическом стиле буквами было выведено: «Экстрасенс Аделина».
Дмитрий поперхнулся:
«Спасу нет от этих диких имен! Просто мор какой-то». — Потом повертел визитку в руках. — «А чем черт не шутит? Надо попробовать».
———
Интерьер комнаты, в которой принимала Аделина, переплюнул все, что Дмитрий мог себе вообразить, огорошив несметным количеством оккультных предметов.
Небольшое по размерам помещение было увешано и уставлено так, что яблоку негде упасть. На квадратном, темного дерева столе — парящие прозрачные шарики на невидимых подставках, три наполненных жидкостью плоских металлических чаши, за ними — как распатроненная матрешка — шеренга разнокалиберных пирамидок — от больших до совсем маленьких, здесь же — в загадочном порядке расставленные свечи, создающие эффект «двойной объемности», справа — несколько толстых разного формата колод с цветастыми рубашками, и наконец, прорва скляночек, баночек, колбочек всех цветов и размеров. По стенам же нечто совсем несусветное: сухие травы в пучках, напоминающих метлы, облупленные то ли хомуты, то ли подковы, маски и маскароны со злобными звериными ликами в обрамлении всклокоченных перьев, бубны, трещотки и прочая шаманская дребедень.
Эта причудливая смесь аскетического герметизма с ведьминой избушкой, видимо, имела целью с порога привести клиента в состояние легкой ошарашенности. Но количество явно переходило в качество. От такой напористой атаки на психику попахивало откровенной дешевкой.
Надо сказать, что и сама хозяйка сего богатства внешность имела неординарную. Большие, с поволокой глаза, крупный орлиный нос, черные естественно вьющиеся волосы, обрамляющие матовое лицо — ни дать ни взять орнаментальная красавица в стиле
