Копенгагенская интерпретация - Андрей Михайлович Столяров
Сверкают звезды.
Распахивается Вселенная.
Летит сквозь нее нечеловеческая музыка терменвокса.
Он един со всем этим.
Един.
Давно уже не было с ним ничего подобного.
С трудом поднимается он по своей лестнице-галерее и в квартире, оглохшей от тишины, сразу же, обездвиженной куклой, валится на тахту.
Веки его смыкаются сами собой.
Он не спит и не бодрствует - непонятно что.
Наконец легко, как призрак, вздохнув, отдается этой галактической бесконечности.
Плывет в ней, как тот ангел в театре, на прозрачных крыльях неизвестно куда.
Не все ли равно?
Куда-нибудь приплывет.
Главное, что несет его упругий космический ветер.
Главное - что он летит и летит...
Главное, что он вроде бы начинает понимать язык звезд.
А уже под утро ему неожиданно снится Зимайло.
Книга Бытия, открывающая Ветхий Завет, гласит: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна, пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день первый».
Это самое ранее упоминание о Духе Святом, сохранившееся в европейской истории. Причем ни в буквальном, ни в анагогическом толковании непонятно, является ли здесь Дух Святой именно Богом, верховной и суверенной сущностью, обладающей намерениями и созидающей волей, или он представляет собой просто одно из явленных качеств Бога, наподобие слуха и зрения у человека.
Несколько иначе говорит об этом Иоанн Богослов, «возлюбленный ученик» Иисуса Христа, в четвертом Евангелии, кстати, несиноптическом, то есть сильно отличающемся от трех остальных.
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».
Правда, это перевод Кирилла и Мефодия с древнегреческого на древнерусский (церковнославянский) язык. В оригинале же используется термин «Логос», который значительно объемней по смыслу. Логос - это и собственно слово, но одновременно это еще и смысл, и понятие. А также - и высказывание, и закон, и причина, и структура вселенского бытия, и творческое начало Слова Божьего, и сущность Высшего Разума, и сила, управляющая Вселенной, и душа Космоса, обладающая совокупностью создающих форму потенций, и эманация умопостигаемых сфер, которая воплощается в чувственную реальность...
Гераклит, который ввел в философию данный термин, считал, что Логос образует всеобъемлющее, гармоничное и целостное мироздание: вне него ничто не может существовать. И хотя внутри Логоса все непрерывно течет, все меняется, возникая и исчезая, преобразуя тем самым природу вещей, но сам Логос как изначальная неизменность остается равным только себе и этим поддерживает онтологическую стабильность. Причем, выступая в качестве «Слова», он непосредственно обращен к людям, которые в силу ограниченности человеческого сознания не способны воспринять его целиком. Они могут услышать лишь слабый отзвук его, увидеть лишь проблески света в той слепоте, которой исполнена жизнь. В этом отношении учение Гераклита о Логосе сходно и с тенью истинности на стенах пещеры, о чем чуть позже писал Платон, и с учением Лао-цзы о Великом Дао - неизреченном, невидимом, вечном и неизменном начале вещей, постижение которого, как считали уже последователи Конфуция, есть духовный и нравственный путь человека.
Однако и теологи, и философы соглашались в одном: Логос, пусть частично, неполно, но может быть выражен через Слово, и чем больше носитель Слова сопряжен с самим Логосом, тем проникновенней и ярче это Слово звучит, тем сильнее оно воздействует на реальность. Неслучайно творцы всех мировых религий утверждали, что Истина, которую они несут в мир, создана не ими, не от себя, но то веление Бога, а сами они - не более чем посредники, доносящие до людей Божественный Глас. Потому, вероятно, Слово, сказанное Иисусом Христом, и породило громадную христианскую цивилизацию. Слово, сказанное Буддой, - великий буддийский мир. Слово Конфуция - конфигурацию китайской Поднебесной империи. Слово, зафиксированное в Коране пророком Мухаммедом, - Праведный халифат, распространившийся на значительную часть Ойкумены. Причем религиозная форма здесь вовсе не была обязательной. Великая Хартия вольностей, тоже запечатленное Слово, сделала Англию центром грандиозной Британской империи. Декларация прав человека и гражданина - внедрила в сознание человечества преставления о равенстве и свободе. За Словом «революция», прозвучавшем в феврале - октябре 1917 года в России и обещающим Новый прекрасный мир, пошли миллионы людей.
Словом можно победить даже смерть. Словом можно вдохнуть жизнь в слепую материю. Словом «Лазарь, иди вон!», сказанным перед погребальной пещерой, Иисус воскресил человека, который уже четыре дня был мертв. Тетраграмматоном, специфически начертанным именем Бога, пражский раввин Лев Бен Бецалель оживил Голема, сделанного из глины.
Последнее, скорее всего, легенда.
Но кто знает, как там было на самом деле.
Уже не проверишь.
В конце концов мир был создан и до сих пор создается именно Словом. Хотя бы в том смысле, что все неназванное как бы не существует.
Лишь через Слово мир проявляет себя.
Есть в Слове что-то такое, с чем резонирует скрытая сущность Вселенной. Что-то такое, что позволяет сотворить нечто из ничего.
Нужно только его правильно произнести.
На том языке, который предвещается будущим.
И, возможно, время для нового Слова настало.
Возможно, Иоахим Флорский был прав: нас ждет Третий Завет, который принесет людям Бог-Дух Святой.
Другое его наименование - Логос.
Это, конечно, чистая теология.
Чистая метафора, но такая, в которой дремлет самосбывающийся прогноз.
Мир, в котором мы существуем, действительно ждет обновления.
Онтологически он исчерпан.
Он истощил свой бытийный потенциал.
Он ждет нового Слова.
Неважно, в каком виде оно к нам придет - в виде откровения, социальной доктрины, научной формулы.
Важно, что приход его неизбежен.
Оно еще
