Если ты выберешь уйти - Мика Мисфор

дочь грязью, выбирала такие слова, что у сидящей рядом Джании волосы дыбом вставали, а Соня чувствовала, как от унижения и боли перехватывает дыхание.

Она не знала, как развивались дела с ее квартирой. Дядя писал ей пару раз, что идут разборки, но в подробности не вдавался, Киран же отмахивался от вопросов, убеждая, что все будет нормально и не стоит переживать, вот Соня и закрывала глаза на свои неясные тревоги.

Она понимала, что это неправильно – перекладывать ответственность за свои проблемы на другого, но, положа руку на сердце, она не то чтобы сильно сопротивлялась, когда Киран убеждал ее держаться подальше от этого вопроса, мол, он сам найдет на него ответ. Она могла бы справиться с чем угодно, но не могла встретить лицом к лицу свою мать, это было сильнее ее. И Киран дал ей возможность выдохнуть и снять с себя эту ношу. Поэтому все эти дни Соня понятия не имела, что происходит с ее квартирой, но глубоко внутри было чувство, что что-то назревает, как набухает гнойник, с которым боишься идти к врачу, а в итоге добиваешься того, что он просто лопается, забрызгивая вонючим содержимым все вокруг.

И вот он лопнул… А Соня не успела принять какие-то меры, чтобы ударной силой не задело хотя бы Кирана с Джанией.

Из оцепенения ее вывел Киран, выхвативший телефон из ослабшей руки. Соня вздрогнула, беспомощно взглянув на него. Она была бессильна перед матерью. Она не умела ей противостоять. Но теперь был тот, кто мог делать это за нее.

– Прекратите, – процедил Киран ледяным голосом, и от неожиданности мать Сони замолкла, а потом спросила настороженно:

– С кем я разговариваю?

Соня уставилась на Кирана огромными глазами, и он сжал ее ладонь.

– С тем, кто подал на вас в суд, – холодно ответил он. – Представляться лично не буду, вам это без надобности, но рекомендую внимательно меня послушать.

– Отдай телефон моей дочери! – истерично взвизгнули в трубке. – Ты кто вообще такой?

– Рекомендую послушать меня внимательно, – повторил Киран, – если не хотите проблем.

Он выглядел спокойным, словно его совершенно не трогало, с кем он разговаривает. Да его и в самом деле не трогало. Для него это был чужой человек, который к тому же причинял боль его возлюбленной.

Неизвестно, что именно заставило женщину замолкнуть. На памяти Сони не было ни единого раза, чтобы она действительно замолкала, когда ее просили.

– Помимо того, что вы выплатите штраф за незаконное выселение арендаторов, вам грозит уголовная ответственность за то, что вы самовольно заселились в чужие владения.

– Это не чужие владения, это квартира моей дочери! – возразила она, и Соня невольно вздрогнула от упоминания самой себя.

– Она вам не принадлежит, а ваша дочь не давала на это разрешения, – стиснув зубы, процедил Киран. – Попробуйте использовать аргумент о вашем родстве в суде, посмотрим, поможет ли вам это.

– Ах ты ублюдок!..

– Поаккуратнее с выражениями, – выплюнул он, – оскорбления тоже пользы не принесут. Сюда больше не звоните. Разговаривать с вами в любом случае буду я. Рекомендую нанять хорошего адвоката, может, тогда у вас будет крошечная надежда отделаться только штрафом. Запаситесь деньгами и терпением. И не расстраивайтесь особо, если попадете в тюрьму. Для вас там готовы и жилплощадь, и еда, и даже время появится… подумать о своем поведении. Удачи. – И отключил звонок, не став слушать ответ.

Протянул Соне телефон. Лицо его мгновенно стало другим, острые углы смягчились, глаза потеплели, смотрели на нее с внимательным беспокойством.

Соня взяла телефон дрожащей рукой и опустила голову, не в силах смотреть ни на Кирана, ни на притихшую Джанию. Почувствовала, как тонкие пальчики подруги обхватили ее ладонь и ласково сжали.

– Ты сказал правду? – спросила едва слышно. – Про уголовную ответственность.

Киран молчал, и только когда Соня взглянула ему в глаза, ответил:

– Да.

Соня моргнула. Представить свою мать сидящей в тюрьме было невозможно. Это было страшно. Сколько бы зла она ни причинила, это была мама. Разве могла Соня допустить, чтобы ее посадили?

– Этого можно избежать?

Киран едва слышно выдохнул, на лице его отразилась борьба между обостренным чувством справедливости и слабостью перед Соней.

– Она заслужила уголовное наказание, – упрямо произнес он, и Соня поднялась, не в силах больше сидеть на месте.

– Она моя мать! – воскликнула надломившимся голосом.

Джания молча переводила взгляд с Сони на Кирана. Впервые за время их знакомства ей нечего было сказать. Она была шокирована, но Соня не знала, чем именно: тем, как ее мать разговаривала, или ситуацией в целом.

Соня начинала задыхаться от отчаяния.

– Я… я не… Киран, она не может попасть в тюрьму! Она же моя мать!..

Киран обнял ее, и только оказавшись в его объятиях, Соня ощутила, как дрожит все тело. Она не понимала, что именно настолько выбило ее из колеи. Узнав о том, что натворила мать, разве сама она не была чертовски зла? Всем сердцем желала, чтобы та ответила за свой поступок, за предательство собственной дочери. Соня ни за что бы не смогла постоять за себя. Она даже не смогла бы выгнать мать из своей квартиры, которую та заняла незаконно. Киран сделал, что должен был – заставил ее отвечать.

Так почему Соня ощущала себя так отвратительно?

– Соня, успокойся, – попросил Киран. – Пожалуйста, сначала успокойся. – Соня попыталась сделать глубокий вдох, но легкие будто отказывались расширяться. Она в панике взглянула на Кирана, и он обхватил ее побледневшее лицо ладонями, заставляя замереть. Он был так близко, такой невозмутимый и спокойный, что Соня невольно расслабила плечи, ухватившись за его запястья. – Успокойся, – медленно и тихо повторил практически ей в губы, – ничего плохого не произошло. – И терпеливо ждал, пока Соня ослабит хватку, пока ее прерывистые вдохи станут глубже. – Порядок? – поинтересовался спустя несколько бесконечно долгих минут, и Соня нерешительно кивнула. – У тебя есть время подумать. За это правонарушение в самом деле грозит уголовка, однако мой юрист может замять это, и она ограничится штрафом. Но я считаю, что она должна ответить за свои поступки. Она тебя не жалела и не думала о тебе, когда творила все это.

Слова Кирана звучали разумно и правильно. Он так напрягался: искал юриста в ее родном городе, связывался с ним, разбирался с делом, к которому не имеет никакого отношения, а Соня заставляла его вернуть все назад просто потому, что ей казалось неправильным сажать виновницу в тюрьму.

Однако она ничего не могла с собой поделать. Это была ее мать. Что бы она ни сделала, как бы ни