Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской
Трясущимися от нетерпения пальцами он развернул записку и прочел текст. После прочтения записки ему не стало легче. Понять из текста, кто даритель, было невозможно. «Поздравляю с Новым годом! Будь счастлив в любви», – говорилось в записке. Шутник! О какой любви речь? Даритель, желая сохранить анонимность, не стал писать свое послание от руки, а набрал текст на компьютере. Если бы записка была написана рукой, была бы хоть какая-то возможность определить по почерку, кто он.
Другой на месте Воскобойникова, да и он сам в иных обстоятельствах, отнесся бы с улыбкой к такому подарку. К тому же Новый год – время шуток. Но сейчас он впал в ярость. Что за подлая душа решила подсунуть ему накануне праздника резиновую бабу с целью покуражиться над ним?!
Не снимая пленку, он швырнул резиновую женщину на диван, и та так удачно улеглась на нем, словно это было ее привычное место для отдыха. И даже как-то весело, точно живая, посмотрела на Воскобойникова сквозь прозрачную пленочную ткань.
В дороге, сидя за рулем, маневрируя в потоке машин, поругивая про себя наглых водителей, резво перескакивавших из ряда в ряд, он отвлекся от мыслей о подарке и неизвестном дарителе. Но подъехав к месту работы и припарковавшись на свободном месте, вновь стал думать, кто бы это мог быть.
Будучи экономистом по образованию, Воскобойников работал в фирме, проектировавшей разного рода вещи для нужд легкой промышленности. Придя в офис и усевшись за свой стол, он вспомнил недавний разговор с Брагинцом, когда тот в очередной раз посетовал на отсутствие женщины в его жизни. Воскобойников побарабанил пальцами по столу. Сдвинул на сторону бумаги. Брагинец вполне мог быть тем человеком, кто прислал ему резиновую девку в подарок. Тот любил всякого рода сомнительные шутки. И когда они срабатывали, громко смеялся, довольный собой, и родинка на лице его под нижней губой, похожая на притаившуюся муху, подрагивала, словно муха эта собиралась взлететь. Несомненно, это его проделка, уверил себя Воскобойников.
Придвинув к себе бумаги, он попробовал писать отчет, который от него требовало начальство, но дело не шло – всё хотелось понять, кто же этот шутник, приславший ему женщину из резины. Промучившись еще некоторое время с отчетом, он позвонил Брагинцу. Пока в трубке гуляли гудки, Воскобойников обдумывал план атаки. Самое лучшее – сразу обрушиться на Брагинца с упреками, не дать ему дух перевести, тогда он не сможет отвертеться.
– Алло! – услышал он в трубке благодушный полу-бас приятеля.
– Тебе сколько лет, свистун! – набросился на него Воскобойников.
– В каком смысле?.. – растерялся Брагинец.
– В тот самом! Спасибо за подарок! Лучше бы купил что-нибудь в детский дом для больных сирот!
– Ты о чем?
– Я о подарке, который получил от тебя сегодня утром!
В разговоре наступила пауза, во время которой Брагинец пытался сообразить, посылал он что-либо в подарок приятелю или нет. И пришел к выводу, что ничего не посылал. Судя по тому, как Брагинец озадаченно молчал, осмысливая предпринятую на него атаку, Воскобойников понял, что ошибся. То, что представлялось ему выстрелом в десятку, оказалось пальбой в «молоко», вообще мимо мишени. Если бы это было делом рук Брагинца, тот непременно зашелся бы от хохота и после нескольких минут громогласного веселья произнес тираду о своем остроумии и умении пошутить.
– О чем речь? – обиженно спросил Брагинец.
– Какая-то сволочь, – Воскобойников понизил голос, чтобы его не могли слышать сослуживцы, – прислала мне сегодня резиновую бабу…
– Как это – «прислала»?
– Пришел посыльный, принес коробку. Я ее вскрыл, а там – будьте любезны! Причем, судя по виду, вещь дорогая, не какая-нибудь дешевка из обычного секс-шопа… – Воскобойников опять понизил голос. – В платье! Кожа, волосы как настоящие! Такая тысяч восемь-девять зеленых стоит, не меньше, – я читал в Интернете… К ней приложена записка, но там не указано, кто послал эту девку.
– Это не я, поверь! – возбудился Брагинец. – Ты же знаешь – я скупой! Стал бы я на эту глупость столько зелени тратить. Триста долларов, еще куда ни шло… И потом, я о тебе лучшего мнения, чтобы такие скабрезности дарить…
– Я уже понял, что ты здесь ни при чем, – потеплел голосом Воскобойников.
Брагинец оживился.
– И что ты с нею сделал, с этой бабой?
– Ничего. Положил на диван и ушел на работу.
– Ну ты хотя бы посмотрел, что у нее под платьем?
– Лечись, дурак! – оскорбился Воскобойников и отключил мобильник.
В офисе была суета. Народ готовился к праздничному выпивону, назначенному в обеденное время. И хотя до обеда оставалось больше часа, настроение уже было нерабочее. Мужчины вели праздные разговоры, одни о футболе, другие о своих любовных похождениях, изредка отвлекаясь на телефонные звонки, по большей части ненужные. Женщины, ходившие после одиннадцати бесцельно по коридорам и томимые бездельем, уже начали что-то резать и раскладывать по тарелкам. Две из них отправились по комнатам собирать стаканы и рюмки, которые сотрудники фирмы всякий раз, когда случалось застолье, уносили в свои углы, чтобы выпить с кем-то наедине. Собранную посуду с легким звоном, добавлявшим радости к праздничному настроению, ополаскивали в туалете над раковиной и уносили на приготовленный для посиделок стол. Только Мызников, взъерошенный, с бледным лицом, отстраненно бродил по коридорам, заглядывая без всякой цели в комнаты – заглянет и уйдет. И что он хотел, не ясно. Мызников был пьян. Он пил уже третий день и третий день болтался без дела. Говорили, что у него умерла бывшая жена, с которой он в свое время скандально расстался, но вот теперь почему-то рассиропился, словно утратил точку опоры; видимо, что-то имелось в его душе светлое и памятное, обращенное лицом к образу бывшей супруги. Мызникова любили за спокойный нрав, за умение находить в деле нестандартные решения и на его сегодняшнее пьянство закрывали глаза. Даже Главный. К тому же в преддверии Нового года грех не выпить! – с этим соглашались все.
Мызников заглянул и в комнату, где сидел Воскобойников, тот в эту минуту говорил по телефону. Через какое-то время он вновь просунул голову в дверь. Увидев, что Воскобойников сидит,
