Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

журналистам, звонила всюду, и никто, никто не дает ответа. Прошу тебя, ответь.

* * *

date: 19/01/18

subject: без темы

Новостей все еще нет.

* * *

date: 20/01/18

subject: без темы

Новостей все еще нет.

* * *

date: 21/01/18

subject: без темы

Новостей все еще нет.

Глава 27

2017

Марк Витальевич

С некоторых пор в квартире Марка Витальевича появились жуки. Это было на кухне, жучки завелись в банке с мукой. Иногда они быстро выбегали наружу, смотреть на мир. Марк Витальевич никогда не любил насекомых, но терпел, не хотел зла. Маленькие черные жучки, у которых и лапок-то не видно, настолько крохотные и никчемные, но все-таки живые

абсолютно

бесспорно

живые.

Сначала Марк Витальевич терпел жуков. Потом терпеть стало невмоготу. Ему даже приснился сон, как вроде он, но другой Марк Витальевич позвонил и вызвал специальных людей, которые от жуков избавляют. Марк Витальевич ушел в другую комнату и тяжело зажмурился. И потом проснулся. А жуки совсем скоро, почти в тот же день, может быть, и вовсе в тот же день исчезли. Жуков не было. Ни в муке, ни снаружи.

Стало спокойнее.

Но потом прошло несколько лет, и произошло все это, собаки, коровы, козы, кошки, гепарды, рыси, слоны, жирафы, коалы, кролики, волки, поросята, собаки, собаки, собаки. Все тогда исчезло, и его, Марка Витальевича, собака тоже. Собака-друг, собака-подруга. Когда перетрясло весь мир, и когда профессор немного привык к тому, что случилось, и позже, когда он уже пожил в больнице и вернулся, вот тогда он опять увидел на кухне жука. Жук даже показался ему симпатичным. Марку Витальевичу мерещилось, что тот ему улыбается и приветливо поблескивает черными бусинками-глазами. Но все же он помнил: жук – это опасность, потому что множится и размножается очень быстро.

После больницы хотелось покоя, чтобы без мыслей и побыть без всех. А тут этот жук. Опять маленький, крохотный, несущественный. Смотрит. Марку Витальевичу казалось, что жук принес с собой страшное и теперь бесконечно будет множиться и все вокруг продолжит умирать дальше.

– Прости, брат, – сказал тогда Марк Витальевич жуку. – Но мне придется тебя убить. Ведь ты вряд ли жук-одиночка, как я. Скорее всего, есть у тебя здесь где-то неподалеку, так сказать, возлюбленная, жук-жена… жучиха? Сапогами топ, топ. Оглянуться не успеешь, как будет у тебя десять жучат. Если я тебя сейчас отпущу, через пару недель у меня в квартире будет плюс сто жуков. Никуда не годится. И так грядет, а тут еще ты.

Пока Марк Витальевич все это рассказывал, жук исчез. Профессор сел на пол и продолжил подсчет.

– Сто, сто на сто. Плюс сто. Плюс сто на сто. Плюс сто на сто на сто на сто на сто.

На сто

На сто

На сто

Так он долго считал. Мир достигал профессора лишь отчасти. Он подкатывал к нему, как морские волны в тихую погоду. Иногда касался пальцев ног и следом сразу же тактично отступал. Чудак-профессор – что может быть пошлее? Марк Витальевич поморщился. Совсем не хотелось стать стариком, над которым смеются студенты, а коллеги снисходительно шепчутся у него за спиной, думая, что с возрастом он стал глуховат: «Ну это же Якушев… Понимаем»…

Нет, не понимаем. Надо взять себя в руки. Значит, надо подготовиться ко всему. К любым бедствиям. Что делать, если завтра случится апокалипсис? Экологическая катастрофа? Эпидемия? Начнут падать мертвые птицы. Или кругом будут лежать мертвые жуки, гусеницы, пауки, муравьи, кузнечики, стрекозы, мухи, пчелы. Марк Витальевич помнил 1986-й, чернобыльский, год. Он помнил, что людям нужно было собраться за несколько минут и покинуть свой дом. Марк Витальевич пробовал так. Как сложить в десять минут всю жизнь? Не получалось.

Тогда профессор решил стать другим человеком. Этот новый человек должен быть мобилен, легок, прост, сложен в одном смысле и сложен в другом, вся сложность будет внутри, а сложенность снаружи, так будет, надо постараться, потому что какая пошлость – в панике метаться по квартире, хватать серебряные ложки, одеяла, подушки, не знать, что выбрать между подштанниками и дневником с записями подростковых страхов, бросать в сумку ненужное, забывать важное – нож, крупу, теплую куртку, аптечку.

Но сперва надо разобраться и посчитать, сколько у него вообще вещей. Должно быть, не много. Он жил довольно аскетично, как ему казалось. Но что-то, конечно, накопилось за долгую жизнь. Профессор встал с пола, нашел на столе тетрадь и ручку и начал пересчет вещей. Другой человек, другой Марк Витальевич знает: если не можешь укротить большой мир – собери, упорядочи, успокой маленький мир вокруг себя. Он принялся считать.

Первое время вещи и предметы были простыми и ясными.

Альбом с гербарием – сохранился с детства. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона, хорошее издание в роскошной обложке. Деревянная флейта. Маленькая чашечка для кофе. Вторая маленькая чашечка для кофе. Блюдце для чашечки для кофе (второе разбилось и исчезло давно). Настольная лампа с поцарапанной основой. Первый футляр для очков, черный бархатный, подаренный дамой. Второй футляр для очков, купил в поездке на конференцию в Самаре. Часы «Слава». Театральный бинокль, вспомнилась блистательная «Иоланта». Коробка засохших стержней для шариковой ручки. Поздравительная открытка «Марик, с днем рождения. Мы – все! 1997». Третий футляр для очков. Жестяная коробка для мелочей, не открывается, гремит. Кружка с надписью «Любимому преподавателю». Сахарница в рыжий горошек. Чучело чайки на подставке, подписанное снизу: «Театральный фестиваль – стерлось – 1987», нелепый символичный подарок от друзей-актеров. Акварель с видом Казанского собора. Картонная коробка с крохотными, короткими, сточенными карандашами и почему-то там же – гора обмылков, тонких и тоже замысловато сточенных. Мама много шила и, когда делала выкройки, проводила по ткани этими обмылками вместо мела или карандаша. Почему-то сохранились. Мелкие монеты – советские, матово-пыльные: две, десять, пятнадцать, пятьдесят. Коробка с прозрачными стеклышками. Синими и зелеными. Марк Витальевич не помнит, для чего они. Может быть, это что-то для проявки фотографий? Несколько коробков спичек. Китайский золоченый котик, машущий лапкой.

Вещи не заканчивались, а только начинались и начинались. Марк Витальевич не сдавался и продолжал считать.

Блокнот. Фонарик. Лупа. Пепельница. Карта Европы. Набор открыток. Бюст Блока. Таблетница. Тетрадь. Очки. Диплом в рамке. Корзинка. Искусственный цветок. Ваза. Елочная игрушка. Подушка-думочка. Зеркало. Стакан. Зонт. Ручка. Фломастер. Блокнот. Блокнот. Тетрадь. Запонки. Лейка. Кактус в горшке. Папье-маше. Совок. Ручная пила. Клубок проводов. Статуэтка. Статуэтка. Статуэтка. Гном. Синяя изолента. Отвертка крестовая. Отвертка обычная.

Вещей оказалось слишком много. Кто-то говорил, что никогда не