Леди Ди - Кристин Орбан
– Какую правду?
– Наша роскошная жизнь ничтожна. Все это какая-то пустая, жалкая пародия, лживые замки на песке. Чарльз любит другую женщину и разговаривает с цветами: он будет продолжать в том же духе, пока длится их разлука.
– Он разговаривает с цветами?
– Да, с цветами и с деревьями.
– Понятно.
Чарльз разговаривает с цветами, а я режу себе ноги…
Ферги ведет меня к своей гадалке.
Та пророчит мне светлое будущее, но я пока не вижу никаких предпосылок.
Кэролайн отправляет ко мне своего физиотерапевта: он кладет на меня руки и говорит, что «знает меня изнутри». Мне не нравится мысль, что кто-то знает меня изнутри… Между тем лучше мне не становится. Депрессия сосуществует с радостью материнства. Но эта безграничная радость не вызволяет меня из беды.
Чарльз жалеет себя? Наверняка. Ему надоела моя депрессия. Но единственная ее причина – это они с миссис К. Он не в силах перестать с ней видеться, а я не в силах это принять. Никакие драгоценности, титулы и короны королевской семьи не могут уравновесить чаши этих весов. Мы с миссис К. любим одного и того же мужчину, и его симпатии не на моей стороне.
Мои веки опухли от слез. Я надеваю черные очки, когда выхожу на улицу. Чарльз избивает меня психологически. Он думает, что у меня крепкое сердце, но, если он будет продолжать в том же духе, он его разобьет. Я снова застала его за разговором с Камиллой. Он обвиняет меня в том, что я шпионю.
Запутавшись в своих желаниях, Чарльз злится на меня как ребенок, разбивает китайскую вазу семнадцатого века, бросается книжкой через всю комнату и едва не попадает мне в голову. Мой младший брат делал нечто подобное, когда ему было пять лет. Мне остается только молчать и уворачиваться.
Но почему я должна молчать?
Потому что однажды я буду сидеть в тронном зале на алом кресле, где вышьют мои инициалы. Я стану нелюбимой, но официальной супругой короля. На что я вообще жалуюсь? Две коронованных марионетки будут сидеть плечом к плечу, чтобы мир продолжил верить в сказки.
Если только я не решу сбежать со сцены посреди спектакля. Я не обсуждала это с доктором Митчеллом, хотя он бы, возможно, одобрил этот план, несмотря на все свое уважение к монархии.
Эльза наглоталась таблеток. Я же могу умереть по-другому, например сесть в машину, выжать педаль газа в пол и врезаться в стену: я услышу страшный грохот, окажусь зажатой в груде металла, из моего уха потечет кровь. Я подумаю: «Боже мой, что произошло?» Я буду почти, а потом и совсем мертвая… Умерев, я наконец смогу достучаться до сердца Чарльза. Сострадание приведет его ко мне.
– Ну уж нет, Королевишна, ты прошла такой путь… Держись! Не сдавайся, если хочешь войти в историю.
Кто это говорит? Моя сестра Джейн. Но я – не она. Иметь все, кроме любви, – значит не иметь ничего, это я знаю точно, проверено на собственной шкуре.
Корона совершила ошибку, выбрав меня. Брак – это не математическое уравнение и не хромосомный тест. Какая подмена понятий!
Что за судьба меня ждет, если я решусь на бунт?
С девятнадцатого века для женщин в Англии мало что изменилось. Чарльз может отобрать у меня титулы и ребенка, подать на меня в суд. За мной следят, в коридорах установлены скрытые камеры, и шпионы доносят в Букингемский дворец обо всем, что происходит в Кенсингтоне. Они что, собирают на меня компромат?
Нам нужно съездить в Австралию и Новую Зеландию с дипломатическим визитом, путешествие займет шесть недель. Я не могу оставить Уильяма – об этом не может быть и речи. Чарльз заявляет, что дети никогда не сопровождали королеву Елизавету во время официальных поездок.
– Я мать, а не королева, – ответила я ему.
– Пока еще нет…
Чарльз произносит эти слова, но я не могу поверить, что они адресованы мне. Я не представляю себя королевой. Мне кажется, что он говорит о ком-то другом.
В конце концов Чарльз соглашается взять нашего сына в Австралию.
«Красивая блондинка в белом муслиновом платье и соломенной шляпке выходит из самолета сразу за принцем Чарльзом. Это принцесса Уэльская, леди Ди! Звезда!»
Пресса ликует, никто не знает, что я держусь за перила трапа дрожащей рукой. Я иду по летному полю Сиднея следом за Чарльзом, вот только публика скандирует мое имя.
Невероятно, меня чествует толпа.
Чарльз не в настроении. Мои фотографии на первых страницах всех местных газет, заголовок один: «Звезда королевской семьи» – и речь идет обо мне. Боюсь представить, что скажут во дворце.
Журналисты не помогают мне, когда пишут: «Вот уже некоторое время принц играет второстепенную роль спутника Дианы».
На публике Чарльз делает вид, что все прекрасно, он шутит, изображает скромного мужа, который только рад тому, что его затмевает супруга, он сравнивает нас с Джоном и Джеки Кеннеди, да, он всего лишь муж Дианы… Все очень мило, но наедине со мной он злится и не хочет уступать свое место. Он обвиняет меня в том, что я кокетничаю перед камерой.
Я обольщаю камеру – какая странная идея. Чарльз готов строить самые абсурдные предположения, когда он в ярости.
Мне кажется, что у меня развивается шизофрения, мой муж раздвоился: Чарльз-весельчак и Чарльз-ворчун. Мы оба шизофреники, ведь я улыбаюсь перед фотографами и плачу, когда возвращаюсь в отель.
Жизнь разделяется на две части, мое публичное и частное «я» полностью противоположны друг другу. Овации не прекращаются, мужчины и женщины кричат «Diana, we love you!»[21], как только я появляюсь на публике. Как я могу помириться с Чарльзом в таких условиях? Меня пытаются потрогать, обнять, хотят поговорить со мной, мне дарят цветы и добрые слова. Люди говорят, что я похожа на них, что я самая человечная из членов королевской семьи.
Интерес, который я вызываю, ухудшает мои отношения с королевой. Мне приходится оправдываться: я не пыталась привлечь внимание публики, как думает королевская семья, это пришло ко мне само. То, что я нахожу в этом радость и утешение, – уже другой вопрос. Чарльз отверг меня и тем самым подтолкнул в чужие радушные объятия. Публика предлагает мне что-то гораздо более лестное, чем роль нелюбимой жены. Не верится:
