Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Андрей Никоноров

родители вернутся из отпуска. Наверное, они бы не возражали. Но за два-три дня до их возвращения он напоминал, что пора собираться, “скоро Катенька и Алёша (то есть мама-папа) за тобой приедут!”. Впрочем, один раз Варя случайно услышала разговор дядюшки и тёти. “А пусть останется, поживёт ещё, а?” – сказал Владимир Васильевич. “А где она спать будет?” – “Да хоть бы в гостиной или в моём кабинете”. – “Не годится! – сказала тётя Лида. – Он студент, а она уже вон какая кобыла”. – “Думаешь, они тут пере…?” – Владимир Васильевич вслух сказал неприличное слово. “Уверена. А нам с тобой отвечать, что не углядели”. Ага. То есть к ним должен приехать какой-то парень, и они боятся сами знаете чего… Глупо! Варя потом полдня ходила вся красная от стыда. Но долго обижаться она не умела и на следующий год приехала с прежней радостью.

Варя обожала Владимира Васильевича, но ни разу к нему не прикоснулась. Хотя ей иногда хотелось его обнять – как внучка дедушку, как племянница дядю. Особенно когда он ей читал вслух старинные описания путешествий. Но – не могла. Руки делались как чугунные.

Но один раз вот что случилось: он, громко прихрамывая, спустился из кабинета на втором этаже в туалет. Долго там возился, а потом позвал Варю. Морщась от неловкости, объяснил ей, что у него неприятно и неудобно задрался ноготь на мизинце правой ноги и надо его состричь, откусить щипчиками, а то сандалии надеть нельзя, – “а мне самому сделать пузо не позволяет, а Лида только вечером приедет”. У Вари тряслись руки, и она, отстригши этот чёртов треснувший кончик, зачем-то решила чуть подровнять оставшийся ноготь и нечаянно резанула острющими щипчиками по его пальцу. Чуть-чуть показалась кровь. Владимир Васильевич сначала не почувствовал, а она так испугалась, что хватанула себя за левый указательный палец и у неё кровь полилась уже как следует. Кровь оказалась разного цвета – у неё ярче, чем у дядюшки. Она извинилась, наклеила ему кусочек пластыря, а себе замотала палец бинтом – там на стене висел шкафчик-аптечка. “Смешалась наша кровь, дядюшка! Вот теперь мы настоящие родственники”, – весело сказала она, а он чуть ли не первый раз в жизни погладил её по голове.

Вечером за ужином, когда тётя Лида приехала, Варя сказала: “А у нас сегодня было кровосмешение!” – и рассказала, как стригла дядюшке ноготь, порезала его и порезалась сама.

Она слышала это слово, но думала, что оно означает именно вот это, что произошло. Когда люди в знак дружбы смешивают капельки своей крови и становятся как будто братьями, то есть побратимами.

Лидия Николаевна завела глаза к потолку, а Владимир Васильевич сказал: “Это, Варя, вообще-то неприятное слово. Оно означает совсем другое, – он откашлялся. – Оно означает брак внутри семьи. Если брат женится на сестре, например. От этого бывают больные дети. Такое бывало в королевских семьях. Они в итоге совсем вырождались, потому что женились на родственницах”. – “А при чём тут смешивание крови?” – “Неверный перевод. Я не могу сказать точно, но если навскидку… Есть греческое слово «гемомиксия». «Гема» – кровь. Знаешь, «гематоген», «гематология». Или «гемофилия», когда кровь не свёртывается. Но у слова «гема» есть ещё одно, дополнительное значение – род, семья. И есть глагол «мигнюми» – смешивать, у него тоже есть дополнительное значение – вступать в брак. От него «миксис» или «миксия» – брак. Тут, кстати, всё понятно – смешиваются две семьи, два клана, два рода. Итак. Гемомиксия – брак внутри семьи. А перевели дословнопословно. В языкознании это называется «перевод-калька». Вот и всё. Варя, повторяю, это не точно. Но в общем так”.

“А вы ещё вдобавок знаете греческий язык?” – изумилась Варя. “Когда-то знал. Учился. На историческом факультете, у профессора Куницкого, Сергея Иосифовича. Хотел стать историком античности. Но! – тут он улыбнулся искренне и весело. – Но партия велела мне заняться Индонезией”. – “Жалко. А нельзя было её послать на фиг?” – сдерзила Варя. “Кого? Индонезию или партию?” – “Обеих!” – “Можно было! – Владимир Васильевич улыбнулся ещё веселей. – Но тогда не было бы этой дачи. А здесь так прекрасно. Да и Индонезия, – быстро поправился он, – тоже ведь интересная страна”.

“Как ты хорошо забинтовала себе пальчик, Варечка! – сказала тётя Лида. – И очень хорошо помогла Владимиру Васильевичу. Ты, наверное, будешь медсестрой? Или доктором?” – “Нет! – сказала Варя. – Востоковедом. Или историком Античности”.

Четвёртый раз, то есть летом восемьдесят девятого года, она не поехала на дачу, потому что дядя, он же дедушка, умер в самом начале июня. Мама и папа говорили, что у Владимира Васильевича сердце не выдержало смотреть трансляции с Первого съезда народных депутатов. Как зло и несправедливо! Она чуть не разлюбила маму с папой за такие шуточки. Потом всё как-то остыло. Не умела она обижаться, правда.

Эти воспоминания пролетели за несколько секунд, а теперь она снова как будто вернулась в сегодня, в здесь и сейчас. Егор рассказывал:

– Хозяин сдал дачу, уехал то ли в Лаос, то ли во Вьетнам и жил на эти деньги. Там всё очень дёшево, а он – дикий разгильдяй. Дачники вконец разнесли дом. А главное, он годами не платил в дачный кооператив. То есть в СНТ, это теперь называется “садовое некоммерческое товарищество”. Эксплуатационные расходы. Одних обязательных платежей накопился долг под три миллиона. Поэтому правление выставило дом на продажу. Но нужно согласие владельца. А владелец в Лаосе. Или во Вьетнаме? Чёрт знает! Тупик? Ничуть. Я его разыскал, по скайпу уговорил приехать, в смысле прилететь, купил ему билеты туда-обратно, гостиницу, даже суточные вручил…

– Что он за человек?

– Внук последней хозяйки. Беден, но горд и капризен. Как Раневская из “Вишнёвого сада”. Ничего! Я оплатил его долг, а чтоб он в последний момент не передумал, дал ему ещё два миллиона сверх всего. И оформил сделку. Вот, – Егор показал две бумаги, свидетельство о собственности на землю и на дом. – Сегодня получил! Всё. Мы, Варюша, не покупаем дачу. Мы уже купили дачу!

– Ты, Лопухин, прямо как Лопахин! – сказала Варя. – Горжусь! А где это поместье расположено?

– Дмитровский район. У деревни Саввинская, вот такой официальный адрес. Садовое товарищество “РЕНИТ”.

– Как? – Варя почти не изменилась в лице. – “Ринит”? В смысле насморк? – она насильно засмеялась. – Посёлок отоларингологов?

– “Революция, Наука и Труд”! – в ответ засмеялся Егор. – Старый очень советский дачный кооператив. Основан чуть ли не до войны. Хотя документы только с сорок девятого года, я смотрел в правлении.

– Интересно… – вздохнула Варя. – Когда