Три жреца - Маджид Кейсари
– Ау-у-у!
Это был голос Хареса.
– Разве ты не говорил, что мы найдем их здесь? – спросил он.
– Они должны быть здесь, – ответила тень, стоявшая спиной ко входу.
– В этом рваном бурдюке? Ты не видишь, как здесь светло? Пещера как на ладони.
После этих слов Харес крикнул еще раз:
– Ау-у-у!
После небольшой паузы незнакомец ответил, повернувшись лицом к пещере:
– Не знаю. Все следы вели именно сюда.
– Здесь логово ветра. Ветра.
– Не понимаю, где я мог ошибиться.
– Я же с самого начала говорил тебе, что эта дорога ведет в Мекку. Я же сказал, что Халима не пойдет этим путем, но ты меня не слушал.
– Однако она пошла. Тому была сотня доказательств. Не видел?
– Тогда где же она?
– Не знаю. Они должны быть именно здесь.
– Здесь не совьют гнездо даже гриф и орел.
– Не смейся надо мной.
Шаги удалились, но это был не Харес. По всей видимости, незнакомец спустился вниз по склону горы. Было непонятно, он ушел и больше не вернется или решил обыскать поблизости другие места.
– Куда ты пошел?
– Надо найти их, пока не поздно.
– Где?
– Мы возвращаемся.
– Я понимаю. Куда ты хочешь идти?
– Мы пойдем в Мекку!
– Ты говорил, что они здесь, но их тут не оказалось. Мы упустили их. Нам вообще неизвестно, где они сейчас, а ты говоришь, что мы пойдем в Мекку.
– Им больше некуда идти. Не думай, что они отправились на стоянку другого племени. Они обязаны идти в Мекку, больше некуда.
Халима облегченно вздохнула.
Шаги незнакомца стали постепенно удаляться от входа в пещеру. Через несколько секунд послышались и шаги Хареса, который тоже спускался вниз по склону горы.
Халима выждала, чтобы Харес и незнакомец ушли как можно дальше. По времени это можно было сравнить с дойкой одной козы. Когда раздалось ржание лошадей, женщина поняла, что оба мужчины удалились от склона горы на достаточное расстояние. Она осторожно выбралась из своего укрытия за камнем и ползком пробралась к выходу из пещеры. Ей до сих пор не верилось, что удалось избежать беды. Она пошарила рукой у выхода, словно желая отодвинуть в сторону воображаемый полог, как в шатре. Затем вернулась в пещеру и взмахнула второй рукой, как будто вокруг стояли другие воображаемые шатры. Впереди ничего не было, кроме ветра. Ветер. Ветер. Женщина обернулась назад, в глубину пещеры, но там все было окутано мраком. Никакого ветра и света не было и в помине. О чем же говорили мужчины? Какой ветер? Какой свет?
* * *
Раб сердито отвязал лошадь от куста и прыгнул в седло. Лошадь зафыркала и тряхнула гривой. Всадник ладонью похлопал ее по шее. Она опять зафыркала и стала бить копытами. Однако раб был еще более взволнован, чем его лошадь. От подножья горы он недоверчиво посмотрел на вход пещеры, а потом перевел взгляд на следы копыт и человеческих ног, которые были видны на земле чуть поодаль.
– Куда же они провалились?
Харес ничего не хотел ему отвечать.
– Они должны быть именно здесь.
– Надеюсь, с ними не приключилось никакой беды.
Раб зло взглянул на Хареса.
– Что же нам теперь делать? Возвращаться в племя?
– Зачем?
– Может быть, они там. Наверное, отправились на место стоянки.
Раб пригнул голову к лошадиной гриве.
– Если хочешь, возвращайся. Я поеду дальше.
– В Мекку?
– К воротам Мекки. Буду ждать их там, пока не придут. Они обязательно явятся.
– Мы же их упустили и не знаем, где они. А ты говоришь, что надо ехать в Мекку?
– Они где-то в этих краях. Это точно. Но где именно, я не знаю.
– Где-то в этих краях? – иронично переспросил Харес.
Раб показал на восточные горы и ответил:
– Где бы они ни были, они должны пройти через гору Абу-Кубейс[7].
– Если они уже не прошли ее! – воскликнул Харес.
* * *
Темнокожий раб и Харес, конечно же, поджидали Халиму, как раненую змею. Но у какой горы? За каким холмом? Женщина всякий раз думала, что вот сейчас они откуда ни возьмись появятся перед ней. Харес – с палкой, а раб – со своим длинным кинжалом. Идти дальше было безумием, но ничего другого ей не оставалось. Она боялась, что они вообще никуда не ушли и спрятались где-то поблизости.
С самого верха, от входа в пещеру, Халима увидела, что Харес и раб поскакали галопом на запад по направлению к Мекке. Вся дрожа от страха, она разбудила ребенка и спустилась вниз по склону горы. Осла нигде не было. Халима хотела вернуться, полагая, что можно пойти какой-то другой дорогой. Но какой и куда? Разве в этой пустыне есть другой путь?
Женщина остановилась у подножья горы рядом с тем кустарником, где привязала осла, и, прижав ребенка к груди, посмотрела на голую пустыню. Затем она прижала ножки ребенка к своей талии и велела ему обхватить ее шею руками. Так было гораздо удобнее. Теперь мальчик смотрел назад, поэтому если кто-то или что-то будет приближаться к ним, ребенок обязательно даст знать. С каждым шагом из-под ног опять стала выпрыгивать крупная зеленая саранча.
Сколько фарсахов оставалось до Мекки?
Халиме предстояло пройти долгий путь, до того как покажутся городские дома. Она шла некоторое время и вдруг вдалеке увидела столб пыли. Халиме показалось, что это была песчаная буря, которая надвигалась прямо на нее. Солнце светило в ее правое плечо, и тень постепенно увеличивалась. Пройдя немного вперед, Халима заметила, что столб пыли был вовсе не от песчаной бури. Его поднимало стадо верблюдов, которое возвращалось с пастбища. Клубы песка катились вперед и поглощали все, что попадалось на пути. Халима поспешила за стадом. Издалека она увидела нескольких погонщиков с длинными палками и тюрбанами на голове. Было не разобрать, молодые они или старые. Они громкими криками гнали верблюдов вперед. О, если бы только ей удалось отдать им ребенка на сохранение! Они наверняка увидят страх и мольбу в ее глазах и согласятся ей помочь. Какая прекрасная мысль! Сама она пойдет следом за погонщиками, доковыляет до Мекки и, придя в дом Амины, скажет ей: «Вот ваш ребенок. В целости и сохранности». Нет, это глупо. Монах сказал, что она сама должна оберегать ребенка. Оберегать. Разве можно кому-то доверить его в этой пустыне?
Пыль, поднимаемая стадом, с головой накрыла Халиму и ребенка. Оно и к лучшему. Так они
