Мастерская - Менис Кумандареас
Магазин представлял собой длинное и узкое помещение площадью около пятидесяти квадратных метров. Пол был из мраморной крошки. С фасада – небольшая витрина. Штукатурка на стенах потрескалась и местами обвалилась, но стены можно было легко освежить, хорошо покрасив эмалевой краской. В глубине находилась небольшая комнатка, которую можно использовать как подсобное помещение или как жилье. За магазином был небольшой дворик с каменным столом на одной ноге, который, казалось, вырос прямо из земли, как дерево. «Ну как, нравится?» – спрашивал старик одними глазами. Он молча достал из кармана папиросную бумагу и стал скручивать самокрутку. «Цена, наверное, будет, вполне подходящая, – размышляла Беба. – Да что там говорить, рядом – трасса, сколько машин проезжает… Если уж на то пошло, буду больше теперь работать с заказчиками…» Конечно, ей хотелось услышать мнение Власиса, хотелось, чтобы Рахутис и Малакатес взглянули хоть одним глазом. Друзья как – никак, да и люди опытные. Одна она не могла решиться, не знала, что ей ответить. Да тут еще этот щенок путается под ногами… Глаза старика менялись, как подернутое дымкой весеннее небо, становились то серыми, то голубыми. «Когда можно переезжать?» – спросила наконец Беба. «Да хоть сегодня… Только знаешь что, давай – ка я сначала покрашу стены, чтобы тебе руки не пачкать. Ладно?» – «Ладно, – ответила Беба. – А как же с контрактом?» – «Слушай, что я тебе скажу, – ответил старик. – В этих наших контрактах и договорах я не разбираюсь. Мне вполне достаточно твоего слова. Если хочешь, можешь дать тысячу драхм аванс…» – «Значит, по рукам!» – сказала Беба и подала старику руку… Когда он ее вывел на трассу, щенок своими зубками вцепился в подол платья. «Хочешь собаку? Если нравится, могу подарить. Только будешь давать мне его иногда. Когда мне будет одиноко…»
Вернувшись в мастерскую, Беба села за письменный стол, включила электрокамин, чтобы просохли чулки, и, набрав номер кофейни, заказала чай. Затем выдвинула ящик стола. Старые счета и заказы, куски бечевки, стертые ластики, сломанные скрепки, пустые коробки из – под сигарет, книжечки с расчетными талонами кофеен… Резким движением Беба перевернула ящик, и все его содержимое посыпалось на пол. Затем прошлась по мастерской, посмотрела, не треснуто ли стекло в каком – нибудь светильнике, тряпкой протерла «шагрени», почистила «трефовых тузов». А в голове роились мысли… В каком углу лучше расположить торшеры? Куда поставить настольные лампы? Где повесить люстры? Оставлять светильники модели «Мария – Антуанетта» или более разумно переделать их в те, которые только входят в моду? Что теперь пользуется большим спросом? Какие клиенты будут у нее через пару лет? Может быть, из тех сорванцов, толпящихся сегодня у игральных автоматов? Или же из тех холеных мальчиков и девочек, которые с хрустящими ассигнациями в карманах важно шагают в школу? Беба достала из сумочки сигареты «Антикон – 22» и закурила, глубоко затягиваясь. Взгляд задержался на черном старомодном телефоне, который теперь редко встретишь. Нерешительно сняла трубку.
«Это ты, Власис?» Трубка молчала. Она представила Власиса сидящим в кресле, в пуловере, с пустыми глазами. «Как ты думаешь, не погулять ли нам сегодня вечером? Дождь уже кончился, и погода налаживается… Мы уже так давно нигде не были… Может быть, съездить в ресторан с друзьями?» – «Хорошо, – вяло ответил Власис после длительной паузы. – Если с друзьями, то лучше всего взять Рахутиса и Малакатеса». – «Ты бы позвонил им, – сказала Беба. – А то у меня дел невпроворот… Нужно встретиться с управляющим, зайти в транспортное агентство и заказать машины для переезда… Ой, слушай! Чуть на забыла! Сегодня я присмотрела помещение для мастерской. На пятом километре Афинского шоссе… Власис, ты меня слушаешь?» – «Да, слушаю», – ответил Власис. «Чтобы к вечеру был готов, – Беба повысила голос. – Оденься заранее, а то вечно тянешь до последней минуты!» – «Ладно, – равнодушно ответил Власис. – Только позволишь мне немного повести машину». Положив трубку, Беба долго сидела, опершись локтями на стол и теребя рукой волосы. «Успеть бы в парикмахерскую», – спохватилась она и быстро встала из–за стола…
Вечером, около девяти, маленькая «Шкода» спустилась по улице Сингру, направляясь к ресторанчику «Марида». Забрызганная во время утренней поездки, она теперь смахивала на ободранные и грязные машины туристов. За рулем сидела ярко крашенная блондинка, а рядом с ней – мужчина средних лет в пуловере с тремя пуговицами на шее. Он вертел в руках пачку дорогих сигарет, а иногда поворачивался и смотрел на Бебу. Ему казалось невероятным, что у его жены волосы будут теперь такие бешено – золотые. Ему вдруг показалось, что он сидит рядом с одной из тех пестро одетых женщин, которые из вечера в вечер меняют парики. Парчовое платье Бебы казалось ему эстрадным костюмом… Когда жена явилась из парикмахерской домой, Власис не проронил ни слова. Беба тоже избегала смотреть мужу в глаза. Сидя неподвижно в кресле, Власис смотрел на одевающуюся перед зеркалом жену и пытался представить себе девушку с белой лентой в волосах и выпуклым лбом, которая по воскресеньям привозила ему в Коринф передачи – смену белья, сладости и книги по обществоведению. А эта женщина говорила о каком – то новом помещении для мастерской, подсчитывала, во сколько обойдется переезд, строила планы. Она была веселой и жизнерадостной, будто к ней вернулась молодость. Дрожащими руками – следствие успокоительных таблеток – Власис зажигал одну сигарету за другой…
Рахутис и Малакатес были уже в ресторане Лето в этом году запоздало, и поэтому они опять надели свои белые костюмы, в которых они были похожи на официантов. Когда Власис и Беба появились на пороге, друзья вскочили с мест, усадили Тандисов, а потом сели сами. Волосы на голове у Малакатеса поредели, они еле – еле прикрывали лысину. От худобы подбородок вытянулся, губы искривились. Рахутис растолстел еще больше, казалось, костюм на нем вот – вот затрещит и из всех дыр полезут жирные телеса. Глаза, наоборот, стали меньше и сидели еще глубже, чем раньше. Друзья говорили громко, с деланой задушевностью. Не замечая, перебивали друг друга и при этом удивленно переглядывались… Заказали вино «Деместиха», колбаски по – крестьянски, салат из вяленой скумбрии. Васос настоятельно рекомендовал скумбрию под маринадом. Спирос предлагал зеленый салат, и все это время, то один, то другой, украдкой, словно
