Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

меня есть шея, на которую можно надевать цепочку с подвеской. Уши не проколоты, а шея есть. И Боря это знает.

– Да, – спокойно сказала сестра. – Боря это знает.

Значит, я вслух этот бред несла. Отлично. Но Антонина и виду не подала. Стояла, поддерживая меня за оба локтя, непоколебимая, как стена плача.

В кухню зашла было тетя Лена и сразу вышла. Потом появилась Илюхина масштабная тень – и тоже исчезла. Эдак и попугай скоро начнет уважать мое прайвеси.

А затем, наконец, в дверь позвонили. И приехал Гоша, а с ним гитара, и новый администратор Лена, и – Боря. И торт, конечно, «Эстерхази».

– Ты же сказала «главное, торт»? – уточнил Гоша.

Я не люблю публичные проявления чувств, поэтому Боре просто помахала. А он вызвал меня на балкон и вручил ту самую цепочку с изогнутой подвеской в голубой коробочке. Расчудесная подвеска, белое золото, совершенная форма, лежит ровно меж ключиц и не душит. Судя по довольному лицу сестры Антонины, проявившемуся сквозь балконную дверь, о моей мечте Боре рассказала она: ему я точно ничего такого не говорила.

– Ну как? – спросила я. Он застегнул на мне цепочку, и в этот раз я и не думала убирать его руки со своих плеч.

– Очень красиво, – ответил Боря и украдкой поцеловал меня в висок. Он же знает, что я не люблю публичные проявления чувств.

Мы вернулись к гостям, сели за стол. Краем глаза я увидела, что моя коллега Алла Солнечная придвинута очень близко к Антону, и помада у нее стерта.

Тут Гоша достал из чехла мою подарочную гитару, Илюха протянул ему услужливо новый медиатор, и все гости слаженно запели песню Josephine. Так, будто репетировали полгода. Оказалось, действительно репетировали – один раз, преимущественно по скайпу. Просто Гоша, Горан, Илюха, Владимир Леонидович и Марина Игоревна (она сориентировалась прямо на месте) умеют петь. А остальные – подпевать. Получился маленький концерт.

Потом гитару на законных основаниях передали мне. Гоша в тоске ждал, что я начну играть «Как здорово, что все мы здесь солнышко лесное», а я сбацала «Богемскую рапсодию». И выяснилось, что слова знают все, включая мальчиков Кузю с Сашу: они очень правдоподобно орали: «Бисмилла, ноу!»

Тетя Лена, администратор Лена из клуба «22.20» и администратор Лена из «Бурато» решили найти между собой десять отличий.

– Что-то Лен тут до фига, – заметила Лена из «22.20». – Надо нас дифференцировать!

Она не выглядела расстроенной, что бы там ни говорил Гоша. Потрясающе она выглядела. Сестра Антонина за глаза называет ее Барби, но Барби не похожа на человека, а Лена похожа – просто на очень красивого. И ругается она от души и низким голосом.

– Ну, я буду тетя Лена, если никто на это не претендует, – сказала мама Антонины.

– Я могу быть Леной П., – предложила идеальная Лена из «22.20». – Покровская.

– Я, увы, тоже П., – вздохнула Лена из «Бурато». – Пастухова.

– Может, Лена По и Лена Па? – подала идею Антонина.

– Угу, – сказала я. – Но тогда им лучше не находиться в одном помещении.

– Давай, может, я буду Крупногабаритной Леной, а ты – Малогабаритной Леной, – предложила Лена-Барби.

– Это никто не запомнит, – покачала головой малогабаритная Лена. – Предлагаю Лена Красивая и Просто Лена.

– Ой, не исполняй мне тут, мы обе красивые, – возразила Красивая, причем, кажется, не играя, по-честному. – А вот идейка, у меня рост 175, а у тебя?

– Наоборот. 157, – призналась Просто Лена.

– Отл. Значит, Лена 175 и Лена 157.

– Я, как слабая в математике, предлагаю Лену Большую и Лену Маленькую, – вступила тетя Лена. И все согласно зашумели – одобрили.

Мы сели играть в бумажки. Принесли несколько листов, разрезали их на квадратики и дали каждому участнику задание: написать не менее двадцати имен известных людей или персонажей, свернуть бумажки и бросить их в шляпу, которую предоставил известный переводчик с сербского на японский Горан Петрович.

Я писала что-то простое: крокодила Гену, Бабу-ягу, Ельцина.

Сидевший рядом Илюха, почти не скрываясь, старательно выводил что-то большими печатными буквами. Лена Большая и Лена Маленькая работали слаженно, обмениваясь ручкой. Я вроде бы заметила на одной из их бумажек слово «Яго». Ну или это опять была Баба-яга, не знаю. Сестра Антонина и Гоша ушли с бумажками на черную лестницу – там у Антонины что-то вроде кабинета и комнаты свиданий: Гоша выстроил ей это пространство с белым диваном на день рождения. Тетя Лена сказала, что хочет быть арбитром – засекать время и осаживать участников. «Иначе я начну подсказывать, а это нарушение правил», – созналась она тоном анонимного алкоголика.

Бумажки заполнили шляпу, и игроки поделились на пары по жребию: квадратики с номерами раздали Кузя с Сашей.

Я попала в пару с Владимиром Леонидовичем. Антонина – с Солнечной. Лены – друг с другом. Марина Игоревна – с мальчиком Сашей, Кузя – с Гораном, Гоша – с Илюхой, к вящей радости последнего. А Боря – с Антоном.

Задача – за установленное время объяснить партнеру, что написано у тебя на бумажке, не используя имена и жесты («писатель Эрнест», изображение бороды, свитера или ружья ведет к дисквалификации). Не понимаешь, что за персонаж заявлен на бумажке, – возвращаешь ее в шляпу до лучших времен. Пара, угадавшая больше всех, побеждает.

Сразу оказалось, что у семилетнего Кузи и 62-летнего Горана телепатическая связь.

– Этот, с ушами! – кричал Кузя, разворачивая бумажку.

– Багз Банни? – вопрошал Горан и выигрывал.

– Этот, с ушами, зеленый? – снова предлагал ребенок.

– Мастер Йода, – догадывался пожилой серб.

– Этот, с ушами и зеленым другом? – продолжал упрямо мальчик.

– Чебурашка, – вспоминал дедушка, знающий российские реалии, и опять оказывался прав.

Лена Большая и Лена Маленькая просто обе много читали.

– Карету мне, карету!

– Чацкий!

– Комету мне, комету!

– Галлей!

– Еще такой же!

– Галилей!

– Промахнулся!

– Акела!

– А в этого, наоборот, попали…

– Ахилл?

– Да! А старая, в ступе?

– Баба-яга!

– А если она же, но среднего рода?

– Бабо… А, предатель?

– Да.

– Яго!

Доктор Владимир Леонидович сокрушался, что никто не выбирает написанные им бумажки. Их бросали обратно в шляпу, потому что не могли разобрать его почерк. Мне, например, попалась вереница совершенно одинаковых крючков. Позже выяснилось, что это был Пржевальский.

Бумажки Гоши и Илюхи тоже в основном отправлялись в шляпу. С почерком там было все в порядке, а вот с героями – не очень. Угадывали их только сами авторы шедевров.

– Вообще-то надо писать имена, которые знают все, – возмущалась Антонина.

– Ты что, не знаешь Led Zeppelin? – удивлялся Гоша.

– Знаю, и что?

– Ну вот, Джон Пол Джонс – их басист.