Морской конек - Джанис Парьят

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69

ко мне лицом. Когда мои губы коснулись его губ, это показалось мне поцелуем океана.

Голубой, пыльный воздух, звук только нашего дыхания. Подожди, шептал он, подожди.

Я сполз вниз, сдвинул опутавшую его простыню. Он положил ладонь мне на грудь, раскрывшуюся, как веер, от ребра до ребра – я слышал, как гулко колотится о них мое сердце, когда он вновь толкнул меня на кровать. Наклонившись ко мне, смеясь, он сказал:

– Хотя я понимаю, почему ты так торопишься…

Я повернулся к нему, смущенно улыбаясь.

– Не надо стесняться, – он прижался бедрами к моим. Сквозь простыню я чувствовал его тело. С моих губ сорвался тихий стон, и я почувствовал, что это ему понравилось.

Он прижался лицом к моей щеке с неожиданной нежностью и сказал:

– Почему бы тебе не расслабиться?

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Его запах, сладкий и соленый, резкий привкус пота.

Я нерешительно поднял руки, робко положил их ему на талию. Большего я не смел. Он провел языком по моим губам – не целуй меня, – и я с трудом сдержался, желая, больше всего на свете желая его не слушаться. Это было бесконечно – головокружительный круг, обжигающая, переливавшаяся петля. Как в тумане, я чувствовал, что он развязывает узел моих шорт, но он не сразу запустил в них руку, позволив ей задержаться, гладить, ласкать.

Когда он наконец прижал меня к себе, что-то раскололось в моей груди. Рыдание. Но не то, которое он мог бы понять.

Если были слезы, он их не видел. И мои стоны принял за что-то другое.

И только тогда наступило освобождение, исчезло чувство вины. Мои пальцы впились в его талию. Он двигался надо мной, как волна, больше не нуждаясь в прикосновениях. Я дрожал, изгибаясь, и все вокруг меня падало, пока не осталась лишь его близость, не имевшая веса, не имевшая формы.

Вымывшись, я вернулся и увидел, что он лежит на спине, откинув простыни. Он был скользким и серебристым. Я не мог, не смел действовать дальше.

Я подошел ближе, он положил руку мне на плечо. Я посмотрел на него, и его глаза вспыхнули, как пепел.

Он взял мою руку, положил себе на бедро, склонился ко мне, целуя, покусывая нижнюю губу.

Я был открыт его указаниям. Инстинкту. Я чувствовал, что такого не может случиться, что мне никогда не привести его туда, куда он позволил мне добраться. Я слишком неловкий, думал я в панике, слишком неуклюжий, слишком… недостаточный. Я двигался быстрее, пытаясь найти момент, который должен запомнить и совершенствовать. Пока наконец его пальцы не впились мне в волосы. Его рот раскрылся в безмолвном стоне, грудь поднималась и опадала в быстрых и частых вздохах. Прошло много времени, прежде чем он открыл глаза, теперь мягкие и далекие, мирные, как лужицы расплавленного свинца, улыбнулся и произнес мое имя.

– Неемия.

Морские коньки – странные существа.

В вертикальном положении они скорее скользят, чем плывут, двигаясь по течению. Их кожа не покрыта чешуйками, она тонко натягивается на крепкие костные пластинки с замысловатым рисунком в виде полос, пятен, завитков и крапинок. Полупрозрачный желтый, электрический зеленый, ливерно-красный, романтичный оранжевый. Пару они выбирают надолго, если не на всю жизнь.

Где-то в Китае их сушат и заряжают, обмакивают в суп и виски, и считается, что они дарят вечную молодость и мужскую силу.

Они принадлежат к тому самому редкому семейству рыб, известному мужской беременностью.

И, что самое чудесное, они танцуют.

Их ритуальные ухаживания начинаются на рассвете. Переплетясь хвостами, коньки плывут в унисон, грациозно кружась в воде. Они меняют цвет. Они погружаются и поднимаются, выматывая партнера по танцу долгой утомительной рутиной.

Несколько раз мы с Николасом пытались мельком увидеть танец, особенно если пили до поздней ночи.

– Сейчас четыре часа утра… подождем наших морских любовников?

Но то ли они стеснялись, то ли, как я предположил, на самом деле не любили друг друга, только мы так и не увидели, как они танцуют.

Это миф.

Может быть, они танцевали только в море.

Я часто задавался вопросом, что случилось с парой в аквариуме Николаса. Вернул ли он их талантливому владельцу магазина в Чандни Чоук? Подарил ли он их какому-нибудь любителю морских созданий, и если да, то кому? Живы ли они или погибли?

Наверное, я мог выяснить это на концерте, билет на который он мне прислал.

Прошло уже две недели. И я так и не решил, приду или нет.

Я плыл по течению. И лондонская осень, окружавшая меня, плавно вплыла в зиму.

Деревья, голые и бесплодные, театрально тянули к небу руки и пальцы в эпической печали: Электра, скорбящая об Агамемноне, Медея – о Ясоне, Гекуба – о Полидоре. И всегда – ветер, трагический ветер.

Я шел по Рассел-сквер, любуясь тем, как изменился парк, как листья за ночь упали, скрылись из вида, мокро приклеились к траве и мощеным дорожкам. Лужайки опустели, по скамейкам рассыпались одинокие фигуры, в центре с сиротливой закономерностью журчал фонтан. Мое назначение на должность научного сотрудника обеспечило меня приятной занятостью, и к тому же это было легко. На два дня в неделю мне предоставляли кабинет, маленькую пыльную комнатку, которую в другие три дня занимал кто-то еще, и к тому же сюда скидывали бумаги и папки со всего отдела. Вдоль комнатки выстроились пустые ящики, а я сидел в центре, за опрятным столом, и приглядывал за никому не нужной мебелью.

– Это лучшее, что мы можем дать, – виновато сказал Сантану, показывая мне комнатку.

– Но это… – я указал на окно с видом на небольшой клочок сада, над которым нависал серебристый дуб с блестевшими от дождя листьями, – это идеально.

Здесь я встречался со студентами, читал их работы и делился какими мог советами, как отточить творческое мастерство. Те, кто ко мне заходил, засыпали меня вопросами, их лица были отмечены пристальной рассудительностью. Я любовался их серьезностью; не помню, чтобы я в студенческие годы был таким увлеченным, таким целеустремленным. Неужели все так быстро изменилось?

Нет, тут же поправлял себя я. Прошли годы с тех пор, как я закончил университет.

Выходные я обычно проводил с Сантану и Евой, иногда им составляла компанию Тамсин. Они водили меня в места, которые, по их мнению, могли мне понравиться: на спектакль под открытым небом в Ридженс-парке (хлынул дождь, когда Оливия объяснялась в непрошеной любви к Цезарио), в новое кафе в Ислингтоне (цены там оказались такими же возмутительными, как сангрия), на прогулку по Хайтгетскому

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69