…и чтобы рядом шла собака. Истории о дружбе, преданности и любви - Артак Гамлетович Оганесян
Кстати, надо бы и Инпу заняться: начать с того, что проверить, как собака ведет себя без хозяйки. Для этого нет лучшего теста, чем оживленная улица. Так много раздражителей! Да еще и с чужим человеком в новом месте! Пес может повести себя совершенно непредсказуемо. Любой триггер способен поломать его поведение: из-за угла выскочит кошка, мимо продефилирует зовущая своим ароматом самочка, столб с дорожным знаком поманит чужой меткой, а из хозяйственной сумки на колесиках пенсионерки одуряюще пахнёт мясной вырезкой.
Но Инпу продолжал горделиво вышагивать рядом с Сергеем, безучастно поглядывая по сторонам. Вот это выучка!
– Дружище, не знаю, из богов ты или нет, но точно из аристократов!
* * *
На обратном пути Ксения погуглила расстояние от точки, где завершили последнюю экскурсию, до отеля и решила пройтись пешком, хотя за эти несколько часов натрудила ноги.
Ей нужно было проветриться. Она была уверена, что тут соберутся такие же, как она, интроверты. Оказалось, что фестиваль готского рока – это огромная тусовка, причем не настоящих готов, а по большей части – мимикрирующих ряженных. Надели черные шмотки с каким-нибудь принтом типа «carpe diem»[41], намалевали вокруг глаз черные фингалы – и готово! Туристический автобус, в котором их возили сегодня на кладбище, и вовсе был набит стимпанками со всякой винтажной и эпатажной ерундой и «пастельками» в париках кислотного цвета.
Ксения предполагала, что тот, кого она ищет, будет среди оккультистов или сатанистов. Эти давно уже прибились ко всему готскому, только дискредитируя субкультуру. Но он, Анубис, должен был быть истинным готом. Всякого, на одежде или тату которого будет око Гора либо ключ Нила, она собиралась взять на примету. Сама тоже, как позер, обвешалась египетской атрибутикой. Но трюк не прокатил, потому что каждый второй носил эти уаджеты[42] и анкхи[43].
За день интенсивного общения Ксения страшно устала. Автобус, который возил их по кладбищам, высадил всех около Михайловского замка, куда направились самые выносливые в поисках призрака убитого императора Павла. Ксения же неторопливо пошла к Никольскому саду, где она утром оставила Сергея с собакой, и где он должен был ждать ее после семи вечера.
Подходя к ограде, она увидела Инпу. И не поверила своим глазам. Доберман, который обычно степенно шагал на прогулках, даже когда они уходили подальше от людей, и она могла отпустить его с поводка, сейчас как щенок носился по газону, догоняя Сергея.
Московский кинолог говорил, что нельзя бегать с собакой. У нее могут сработать инстинкты хищника, и она цапнет играющего как жертву. Тем более бегать с палкой. А этот питерский парень дразнил Инпу, ловко увертываясь каждый раз, когда доберман пытался схватить палку. Издали слышалось клацанье собачьих челюстей.
– Он никогда раньше не играл, – призналась изумленная Ксения.
– То есть как это?! – удивился тот. – Вы не бросали палки? Не тянули веревки?
– Нет, он не той породы, чтобы…
– Как видишь, ничто человеческое не чуждо даже псоглавым богам!
На этот раз шутка Сергея не осталась незамеченной. Ксения улыбнулась уголками губ.
* * *
На вечеринку они пришли с Ларисой, которая нарядилась в самопальное короткое платье с рюшечками от старого школьного фартука и представлялась всем как Лаура.
Не прошло и десяти минут, как Лариса-Лаура куда-то испарилась. Так что Ксюша в одиночестве бродила по заброшенному пансионату, который на ночь захватили готы. Не совсем в одиночестве: с ней был Инпу – еще не взрослый пес, но уже и не коротколапый кутенок.
Все, что тут происходило, было совсем не таким, каким она себе представляла собрание гóтов. Разбившись на отдельные тусовки, народ болтал, хихикал, хохотал, дул вино или пиво. Некоторые танцевали: кто-то медленно раскачиваясь, как в трансе, кто-то – ритмично дрыгаясь. То тут, то там обжимались парочки. Ничего особенного. Даже в комнате, которую делили «аристократы» и «лолиты». Парни были в самодельных цилиндрах и подобиях смокингов поверх сетчатых маек и драных футболок. Девушки – в дурацких платьях невероятных фасонов, но перекрашенных либо в черный, либо в какие-то линялые оттенки фиолетового, розового и малинового. Но и они не говорили о чем-то мрачном или трагичном. Их разговор мало чем отличался от того, что можно было услышать на переменах в школе.
– Ты чего такая хмурая? – спросил ее парень в брюках и пиджачке из противной коричневой джинсы.
Ксюша не ответила. Парень показал на Инпу:
– Чумовой образ с черной собакой. Твой Баскервиль или напрокат взяла?
– Мой, – выдавила из себя Ксюша.
– А собаку можно привязать, чтобы пойти потанцевать с тобой?
Она отрицательно помотала головой, не уточняя, нельзя привязать или не хочет танцевать.
– Там наколки делают, чувак зашибические вензеля выписывает готическим шрифтом. Но я себе классику сделал.
И парень приспустил пиджак, под которым у него была майка-алкоголичка – черная, понятное дело. На спине ближе к шее на отвратительно покрасневшей коже свежими чернилами были выведены контуры летучей мыши и нарочито угловатыми, как иссохшие ветви, линиями – название культового клуба: The Bat Cave[44].
Ксюша не знала, что сказать счастливому обладателю тату. Как всегда, предпочла почти правду. Сомневалась только в слове «убили», выбрала другое.
– У меня отец умер. Я не могу веселиться.
– Это тоже часть имиджа? Игра в печальку? – уточнил парень.
– Нет, у меня по-настоящему умер отец. За ним приходил Анубис. Скоро и за мной придет.
Парень умолк, не зная, как воспринимать сказанное, и попятился.
Ксюша прошла мимо него, дав команду Инпу:
– Рядом.
* * *
– Ладно, признаюсь, что я видел собак, которые не любят играть, – заговорил Сергей, когда они сели на скамейку.
Ксения попросила присесть, почувствовав, что ноги гудят после дневных экскурсий и сорокаминутной прогулки от Михайловского до Семимостья.
– Я, можно сказать, вырос в собачьем питомнике. Папа там работал специалистом по воспитанию сторожевых пород. А я бродил по всей территории: от яслей, где занимались новорожденными щенками, и до площадок, где обучали взрослых собак.
Ксюша слушала вполуха, потому что не переставала поражаться поведению своего пса. Инпу выписывал кренделя на лужайке, при этом делал петлю-другую и возвращался к Сергею.
– В питомнике обычно выращивали и обучали овчарок: немецких, среднеазиатских, кавказских. Изредка привозили на развод лабрадоров или ротвейлеров. А однажды привезли добермана, суку по кличке Гера. Не такую черную, как этот сфинкс, но тоже темного окраса, с ржавым отливом на груди. Вот с этой Герой папа возился долго. Она к нему попала зрелой дамой со сформировавшимся характером: злобной и
