Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов
- Запрещается подкладывать предметы! От суммы по трем измерениям!
Дружный вой сделался монотонным.
Состав на что-то натолкнулся, содрогнулся, объехал, продолжил снижение. Брызнула кровь.
- Пустите меня, мне рожать!
- Соблюдайте правила... По сумме трех измерений...
В окнах обозначились скальные породы - седые, безжизненные. Жар усиливался.
- Ладно, - сказал динамик. - Успокойтесь. Надо немножко потерпеть. Мы едем в Австралию. Насквозь. Вы же хотите в Австралию? Придется капельку потерпеть, но мы приедем.
В вагонах наступила тишина. Кровь капала беззвучно.
Потом музыкант неуверенно взял аккорд.
Пожилой дядька еще раз утопил кнопу.
- В Австралию? - спросил он осторожно, морщась от боли.
На сей раз ему ответили.
- В Австралию. Не возражаете?
Он закусил губу.
- Может, внуки доедут, - продолжил машинист.
- Тогда ладно, - ответил дядька. - Мы потерпим. Если обещаете. Мы поедем в Австралию.
- Там будет ад, - предупредил тот. - Там преисподняя, пекло. Мы пересечем раскаленную преисподнюю, мы встретим дьяволов и демонов, мы будем невыразимо страдать и рискуем сгореть в ядре...
- Мы едем в Австралию, - повторил дядька.
© сентябрь 2021
Кабачок
Илья Наумович вырастил кабачок.
На даче.
Это был чудо какой кабачок, чудовище, исполин, Гулливер. Илья Наумович проникся к нему особыми чувствами еще на стадии замысла. Холил его и лелеял, кудахтал над ним; шланг до него протянул прямо из нужника и поливал самыми свежими питательными веществами. Кабачок наливался силой, а Илья Наумович пел ему колыбельные, наглаживал, соорудил оградку вроде кладбищенской - ее потом пришлось переставлять, потому что овощ стремительно распирало от огородной любви.
О них обоих пошла гулять слава.
Сначала дивились друзья и родственники, потом соседи. Кто-то настучал в районную газету, приехал корреспондент. Но куда ему было угнаться за современными носителями; не успел выйти номер, а видеоотчет о богатырском кабачке уже разлетелся по миру и собрал внушительную и восторженную аудиторию.
Илья Наумович работал в больнице, и там, конечно, незамедлительно прознали о кабачке. Из каждого закутка, во всех коридорах и лифтах ему улыбались:
- Илья Наумович у нас теперь звезда.
- Селекционер.
- Мичуринец.
И кто-то, наконец, сожмурился хищно и произнес:
- Кормилец!
Илья Наумович застенчиво мычал. Он не привык быть звездой. Звездный статус уже начал ему докучать, накануне приехало телевидение, а дома намекнули, что эту внезапную известность уже неплохо было бы понемногу переводить в рубли. Он же совершенно не разбирался в таких делах и предчувствовал внутрисемейное недовольство.
Кабачок переехал в городскую квартиру и обустроился в прихожей, от которой отхватил немалый кусок.
- Когда же вы нас накормите своим кабачком, Илья Наумович? - не выдержал заведующий отделением, и все выдохнули. Главный вопрос был задан. Бесхитростные медики, когда они предоставлены в ординаторской самим себе, обнаруживают настолько примитивные интересы, что даже трогательно.
Илья Наумович смешался. Он догадывался, что рано или поздно кабачок придется съесть, но мысль о том, что это сделают сослуживцы, казалась дикой.
Заведующий не отставал. Он и на следующий день осведомился, когда он будет есть кабачок, и на третий, и на четвертый. В день пятый его почему-то не было, а на шестой спросил снова.
- Ладно, суки! - гавкнул Илья Наумович, когда остался один. - Рогатые твари, я вас угощу. Гниды, уроды, я ненавижу вас...
Он отправился в овощной магазин и насовал в мешок самых неказистых, откровенно отвратительных кабачков, да и еще кое-чего добавил - не то репу, не то баклажан (для сытности - так подумал); всего набралось килограммов пять. Дома, пока жены не было, он все это собственноручно порубил в крошево и зажарил в огромной сковороде, а потом потушил. На выходе образовалось месиво из тех, что подают в корыте. Илья Наумович вытряхнул блюдо в большую суповую кастрюлю и отнес на работу.
Коллег не пришлось звать дважды, слетелись все. Стряпня Ильи Наумовича пришлась им по вкусу. Подчистили все до крошки, а заведующий не поленился отполировать кастрюлю хлебной коркой, которую - пропитанную соусом - и съел один.
- Да, Илья Наумович! - пророкотал он. - Уважили товарищей! Действительно, царь-кабачок!
Остальные подхватили его хвалебную речь и под конец зарапортовались в славословиях, путая Илью Наумовича с кабачком.
Илья Наумович шел домой веселый и знай бормотал:
- Сучары, падлы... Так вам!..
Кабачок, впитавший лучшее, что есть в человеке, лежал себе в прихожей. Ночью Илья Наумович о него споткнулся. Вышел в уборную, свет не зажег; упал и сильно ударился головой. Все закружилось. Илья Наумович, матерясь, кое-как встал и нагнулся. Он поднял кабачок, чтобы перенести его в другое место. Разогнуться он уже не смог.
Жена отвезла Илью Наумовича в родную больницу. Сбежались, кто был.
- Что случилось, Илья Наумович?
- Да поднял этот сраный кабачок! - в сердцах выпалила жена.
- Молчи! - каркнул он, но было поздно.
...Утром к нему в палату пришел заведующий.
- Как же так, Илья Наумович? - спросил. - Чем вы нас накормили? У меня вот изжога теперь. Разве так можно? Мы верили вам, уважали. Радовались за вас. Мне неприятно вас видеть. Вы очень, очень нехороший человек.
© ноябрь 2021
Клевета
Главврач распахнул дверь и застыл на пороге. Доктор поспешно развернулся в кресле и угодливо взглянул по-над маской.
- Павел Иванович, - озабоченно произнес главврач. - Вы хорошо себя чувствуете?
- Очень даже ничего. А почему вопрос?
- Там... - замялся главврач. - Там в холле сидит ваша пациентка. Она утверждает, что вы пьяны.
Доктор, ни слова не говоря, медленно стянул маску. Так же медленно встал. Шагнул к главврачу, и тот попятился.
- Позволите дыхнуть? - осведомился доктор.
- Да нет, не стоит, я и так вижу...
- Нет уж, позвольте!
И доктор дохнул. За час до этого он основательно перекусил, и главврач поморщился. Собственная маска не уберегла его от утробных паров.
- Вижу, Павел Иванович!
- Нет, извините! Было ли хоть раз... хотя бы полраза, чтобы я на работе?..
- Не было! Не было никогда!
- Ну, а раз так...
Доктор покинул кабинет и пружинистым шагом почесал в холл.
- Павел Иванович, подождите! Не надо!
Но доктор уже ворвался, куда хотел.
У стойки администраторов сидела тучная тетя, крашенная в сиреневый цвет. Обнимая сумку, она самозабвенно разглагольствовала о недостатках медицины вообще.
Доктор придвинул кресло, подсел, улыбнулся. Тетя умолкла. Она
