Цельсиус - Андрей Гуртовенко

сговорчивой телочке.

Даша и Марина пользовались бешеным успехом. Пару раз они уходили в сопровождении разгоряченных ухажеров на танцпол. Возвращались потные и счастливые. С размазанной помадой. И потекшими ресницами. Бегали в туалет. Заказывали себе по новому коктейлю. Хотя Марина набралась уже до самых бровей. А я все не пьянела и не пьянела. Бездарной неделе – бездарное окончание.

Наверное, мне давно уже надо было уйти. Но я пропустила нужный момент. Так бывает. Ночь перевалила за середину. И словно по неуловимому сигналу подтянулась тяжелая артиллерия. В этом вся проблема. Здесь нельзя просто сидеть и напиваться. Сюда приходят с определенной целью. Само твое присутствие здесь – приглашение. И рано или поздно находится кто-то, кто осмелится. Кто-то, кому захочется именно меня.

Меня. Только меня. И никого другого.

Он сидел рядом со мной, наверное, уже почти час. И совсем не собирался уходить. Круглая холеная морда. Самодовольная улыбка. Кобель, который не согласен на абы что. В его жизни все только самое лучшее. Машина, шмотки, модные кабаки, клубы, телки. Двушка, пусть пока и не в центре. Зато наверняка отделанная дизайнерами от и до. Он считает, что продвинутыми и актуальными. Ну и пусть себе считает.

И все-таки – откуда у них берется это самодовольство? Эта уверенность в собственной неотразимости?

Я еще раз посмотрела на его самоуверенное лицо. И поднялась. Так резко, что меня качнуло. Он тоже встал. С нехорошей похабной ухмылкой. Видимо, решил, что прелюдия закончилась. И что она ему удалась.

– Я ухожу, – сказала я, но он преградил мне дорогу.

– А че так, Жанн? – одноклеточный жирно улыбнулся, почти облизнулся.

– А ниче так, – мой голос стал ледяным и спокойным, изморозь уверенно двинулась по позвоночнику к голове. – Дай мне пройти.

Мудозвон не пошевелился.

– Чего ты добиваешься, Вадик?

– Я Толик.

– Так чего ты добиваешься, Толик? Хочешь меня трахнуть?

Одноклеточный замялся, его самодовольная улыбка дрогнула. В первый раз за вечер.

– Хочу.

– Что – хочу?

– Хочу тебя трахнуть.

Я оценивающе осмотрела его с ног до головы и сказала:

– Ну пойдем.

Оказавшись на улице, я достала телефон и вызвала такси. Дрожащие разноцветные всполохи увязались за мной из клуба. Я помотала головой, но этим лишь вызвала легкое головокружение. Последняя водка явно была лишней.

Толик закурил, предложил мне сигарету. Я отказалась, внутренне содрогнувшись. Никогда не понимала, как можно по собственной воле впустить в себя этот омерзительно теплый, чуть ли не обжигающий дым.

Подъехала моя машина. Не говоря ни слова, я открыла заднюю дверь и уселась на пассажирское место. Мой ухажер выбросил сигарету и полез вслед за мной, но я его остановила.

– Постой, не так резво. Отвернись на минуту.

– Это что, прикол такой, да? – сказал Толик, но все-таки повернулся ко мне спиной.

– Ага, прикол. А теперь скажи: какого цвета у меня глаза?

– Не понял.

– Чего ты не понял? – я вдруг почувствовала себя опустошенной: водка потребовала расплатиться по всем счетам сразу. – Ты сегодня пялился на меня весь вечер. Это очень простой вопрос. Какого цвета у меня глаза?

Толик замялся. Повисла пауза. Даже со спины было видно, насколько он сбит с толку. Наконец он сказал:

– Карие?

Хлопнула дверца автомобиля, я кивнула таксисту: «поехали». Затем откинулась на мягком сиденье и прикрыла свои сине-зеленые глаза.

Он

Будильник забился в дребезжащих музыкальных конвульсиях и пинком вытолкнул меня из сна. Я нащупал телефон и поднес его к расфокусированным за ночь глазам: на экране вместо аларма пульсировал незнакомый настойчивый номер. Этот неожиданный утренний обман заставил меня провести пальцем по экрану – я не смог устоять перед соблазном свалить вину за свое пробуждение на вполне конкретного человека, хоть и понятия не имел, на кого именно.

– Да?

– Але? Это Никита? – спросил низкий мужской голос.

– Никита. А это кто?

– Хер в пальто. Здесь я задаю вопросы, мудила.

Я проснулся стремительно и сразу – настолько, что головной мозг накрыла острая форма декомпрессионной болезни, слишком уж быстрым оказалось всплытие из сонных расслабленных глубин.

– Боже, неужели это моя совесть?

– А ты не охуел там случаем, долбоеб? Это что еще за приколы такие – разбивать стекло в машине и оставлять номер своего телефона?

Я перестал дышать. Если я сейчас разговариваю с Жанной, то та параллельная реальность, куда занесло меня спросонья, была мне совсем не по душе.

– Слышь, ты там обледенел, что ли? – мужчина на том конце провода терял терпение, и делал он это явно быстрее, чем я осознавал свалившиеся на мою сонную голову проблемы.

– Да. То есть нет. Уверены, что вы не моя совесть? И что здесь нет никакой ошибки?

– Какая, нахуй, ошибка, мудила? Ты Никита?

– Никита. А вы кто?

– Виктор Константинович.

– Вы от Жанны?

– От Хуянны. Ты че, бухой, что ли?

– Боюсь, что ответ на этот вопрос расстроит вас еще больше. Давайте я лучше…

– Давайте без давайте.

– О’кей, я хотел сказать – позвольте мне срезюмировать. Вы Виктор Константинович, у вас белый «Порше Кайен», у вашей машины разбили камнем стекло, а в салоне вы обнаружили записку с моим именем и телефоном. Все верно?

– Ну.

– Ну тогда это пиздец, я согласен.

– Что – согласен? Согласен он. Ущерб возмещаем? Или же потребуется личная встреча? Ты же, сука, мне весь салон расхерачил. Реально не врубаешься, что ли?

– Сколько?

Мой утренний собеседник сказал сколько.

– У меня столько нет.

– А мне срать, есть у тебя или нет. У тебя времени – до вечера. Номер телефона, который у тебя высветился, привязан к моим счетам в Сбере, Альфе и Райфе – выбирай, что больше нравится. Если до вечера денег не будет, начну тебя пробивать. В реале. Но тогда и сумма будет больше. Время, моральный ущерб, все дела. Ты понял меня, мурзилка?

«Что еще за мурзилка?» – хотел было спросить я, но не успел – связь прервалась, и я подумал, что при самом благоприятном раскладе я этого никогда не узнаю.

Надо было вставать и срочно что-то придумывать, мой гениальный план достучаться до Жанны конгениально не сработал, зато теперь я знал, сколько стоит отремонтировать салон внедорожника с эмблемой «Порше» на капоте, после того как туда влетел булыжник, – и как только я жил без этого знания целых двадцать семь лет? После недолгих размышлений я набрал своего ангела-хранителя: единственный способ убедить закрывшего мне кредитную линию Гришу дать в долг – это рассказать ему всю правду. Это сработало – история про то, как я намеренно запустил камнем в первый