Три жреца - Маджид Кейсари
* * *
Когда Харес увидел бритую голову раба, у него не осталось никаких сомнений, что это именно слуга жрецов. Пригибаясь, он высовывался из-за камней, пытаясь остаться незамеченным. Точно так же Харес чувствовал приближение волка, который хотел напасть на его стадо.
У подножия холма Харес несколько раз окликнул его. Раб обернулся и, заметив Хареса, выпрямился. Из-под его ног посыпались мелкие камешки, когда он осторожно начал спускаться вниз.
– Пришел? – спросил он у Хареса, подойдя чуть ближе.
– Что ты здесь делаешь?
– Я пришел за тобой.
– Зачем такая спешка?
– Мне спешить некуда, – ответил раб. – Сказали: иди, я и пошел. А теперь пойдем за мной.
После этих слов он повернул в сторону большой дороги, по которой обычно ходил вьючный скот.
– Ты куда идешь?
– Разве ты один найдешь палатку жрецов?
– Как мне ее найти?
– Иди за мной.
– Скажи где, я сам ее найду. Я сам проводник в этой пустыне.
Шрам на лице раба скривился, как черный скорпион.
– Станет уже поздно.
– Для чего?
Харес посмотрел на небо. Красное солнце уже совсем закатилось, и от его света осталась лишь призрачная синева.
– Мне велели привести тебя.
– Скажи, где шатер, я сам дойду.
– Мы должны пойти вместе. Прямо сейчас.
– Я жене и детям ничего не сказал, они будут волноваться. Ты что, слов не понимаешь?
– Не успеют они спохватиться, как ты уже вернешься.
Делать было нечего. Если он не пойдет за рабом, тот придет за ним в его шатер. Не сказав больше ни слова, Харес опустил голову, заткнул за пояс свою палку и быстро зашагал по большой дороге. Когда он опомнился, то обнаружил, что они уже миновали холм.
К шатру жрецов они пришли уже затемно.
* * *
Связывая веревки за шатром, Абдулла заметил, как его отец с темнокожим рабом шел от холмов, расположенных за местом стоянки, в сторону большой дороги. Напуганный, мальчик пришел к матери. Она ничего не могла сказать Абдулле, но теперь точно знала, что жрецы в ярких балахонах придумали какой-то новый план. Если она будет ждать до утра, то, возможно, другого случая спасти господского ребенка уже не представится. Сейчас ей предстояло быстро решить: остаться или все же уйти из племени? Она понимала: если на этот раз жрецы вернутся, то выбора у нее не останется. Возможно, этой ночью они заставят Хареса отдать им мальчика. По всему ее телу пробежала дрожь.
– Иди к сестрам. Пригляди за ними, – сказала она Абдулле.
– Приглядеть? За чем приглядеть?
– Уже стемнело, – растерянно сказала Халима. – Иди в шатер.
– Ты хочешь пойти за ним? – тихо спросил мальчик.
Неужели ей действительно пойти за Харесом? Эта мысль не приходила ей в голову.
– Нет. Что мне делать такой ночью в пустыне? Меня волки съедят.
– Я… я тоже пойду.
– Уже стемнело. Куда бы ни пошел отец, он скоро вернется. Иди в шатер.
– Ты врешь.
– Почему вру?
– Ты хочешь идти за ними. Хочешь идти в пустыню.
– Что же, мне жить надоело, сынок?
Абдулла сердито пошел в шатер.
Пока Харес не вернулся, ей надо отправляться в путь. Халима понимала, что обязана это сделать. Как только Абдулла зашел в шатер, она побежала к загону. По голосу Мухаммада она догадалась, что в потемках он все еще играет с овцами и цыплятами. Ей надо было тихонько вывести осла из загона, но, заслышав голос хозяйки, козы начали громко блеять.
– Да прекратите вы!
Женщина отодвинула в сторону солому, лежавшую перед калиткой. Когда она подошла, ребенок встал на ноги. Халима погладила его по голове. Чаша с молоком, стоявшая около изгороди, вся была обсыпана соломой, поэтому она вылила ее на землю. Взяв осла за уздечку, она провела его между козами и жестом велела ребенку выйти из загона. Все надо было делать очень тихо. Жесткий тулуп лежал возле загона. Седло очень тяжелое. Ничего, одного тулупа будет достаточно. Она схватила его, быстро подняла и положила на спину животному, потом крепко накрутила кожаные поводья на запястье. Несколько раз ей приходилось перетягивать подпругу, потому что животное поправилось. Она опять обернулась, что было сил натянула подпругу и затянула узел. Животное недавно вернулось в загон и было еще уставшим. Ребенок изумленно смотрел на все происходящее. Халима погладила Мухаммада по голове и лицу и заплакала. Однако ей быстро удалось взять себя в руки и успокоиться.
Женщина побежала к шатру, опасаясь, что Абдулла выйдет наружу. Она вспомнила раба, шрам на его лице, когда он тихо сидел и осматривал их шатер. Что же задумали жрецы? Она посмотрела на большую дорогу. На пустыню опустилась ночь, в вышине мерцали звезды. Вокруг было тихо. Халима осмотрелась. Сомнения не оставляли ее, но Харес вместе с рабом мог вернуться в любую секунду. Время неумолимо шло.
* * *
Какой-то человек в темноте шел навстречу. Рядом с шатром стоял другой и разжигал костер. Когда человек немного приблизился, в свете факела, горевшего рядом с шатром, показался его профиль. Харес узнал его по высокому росту и важной походке. Это был жрец в бирюзовом балахоне. Остановившись, он помахал рукой Харесу.
Рядом с шатром была свалена верблюжья сбруя. Возле шестов горело несколько факелов, освещавших пространство вокруг шатра. Подойдя к сбруе, Харес услышал голос жреца в бирюзовом:
– Ты устал?
– Нет.
Жрец раскрыл ему свои объятия, поцеловал в плечо и крепко прижал к себе.
– Тебе кажется странным, что мы позвали тебя в столь поздний час?
– Я спешу, мне нужно возвращаться. Этот негодяй не дал мне предупредить жену и детей.
– Не торопись, это не займет у тебя много времени.
После этих слов жрец указал на верблюжью сбрую.
– Садись.
Хареса пугала не столько темнота, сколько шатер чужаков. Жрец сел на сбрую. Одет
