Три жреца - Маджид Кейсари
– Я тоже хочу подоить!
– И ты подои, – сказала ему Халима.
С большим трудом Харес приволок длинный ствол дерева и положил его за калиткой загона. Изгородь рядом с калиткой прогнулась, как спина у беременной коровы, поэтому каждый вечер Харес клал сверху стволы и ветки, чтобы козы не выбежали наружу. Он нагнулся за ветками и соломой, а когда выпрямился, то Халима увидела в его руках белые куриные яйца. Свободной рукой Харес примял ветки и солому на изгороди. Халима взяла ребенка и пошла в шатер.
* * *
Ждал ли Харес с нетерпением назначенного часа, или же все это ему было противно?
На самом деле Харес был растерян.
Когда вместе с женой он возвращался из шатра Разии, то случайно заметил какого-то человека. Его глаза показались Харесу странными, и он снова в них посмотрел. Это был не кто иной, как темнокожий слуга. Почему же он не ушел вместе со жрецами? Харес вновь пристально посмотрел на темную фигуру, которая, скрючившись, двигалась за небольшим утесом. На ходу этот худощавый человек совершал прыжки, прячась за камнями, но Харес его все-таки заметил. Почему он хотел оставаться невидимым?
Раб несколько раз выглядывал, чтобы посмотреть на Хареса и Халиму, как будто следил за ними. Харес не подал вида, но Халима, кажется, о чем-то догадалась.
– Ты что-то потерял? – спросила она у мужа.
– Нет, – смущенно ответил тот и грубо добавил: – Не лезь не в свое дело.
«А вдруг Халима заметила раба?» – подумал Харес. Невольно он то и дело оборачивался и смотрел назад, всякий раз ругая себя за это, но и не оглядываться не мог. «Ну вот, Халима начала о чем-то догадываться», – решил он.
Как только Халима дошла до входа в шатер, Харес хотел повернуть назад, но потом неуверенно остановился. Если жена спросит, куда он идет, что ему отвечать? Делая вид, что собирается починить изгородь загона, он взял веревку с треножника и осмотрелся вокруг. Краем глаза он видел, как жена зовет к себе господского мальчика, пытаясь его развеселить. Харес немного помедлил, выжидая, когда Халима возьмет ребенка и уйдет в шатер.
Выглядывая из-за изгороди загона, он внимательно следил за холмом, как вдруг услышал голос жены:
– Харес, что случилось?
– Ничего, – ответил он. – Скотина сломала всю изгородь. Надо ее поправить, а то убегут. Эти чертовы козы только и ждут подходящего случая. Да чтобы им провалиться.
Халима вместе с ребенком снова вышла из шатра и направилась к загону.
Подойдя ближе, она сказала, что сама подоит коз, и с чашей в руках зашла в загон. Девочки сидели в шатре, а Абдулла разжигал лампу.
Козы, у которых опять было полно молока, все испортили. Никакого предлога отправить Халиму в шатер у Хареса не было. Если на закате коз не подоить, то ночью ему самому придется брать чашу и отправляться к ним в загон. «Почему раб пришел к шатру, когда еще совсем светло? Что у них за дело такое, что нельзя подождать до полной темноты? Разве они не обещали, что придут ночью? Если они хотели поскорей увидеть меня, то почему не сказали, где стоит их собственный шатер? Нет никакого смысла играть в эти прятки!» – думал Харес.
Он опять посмотрел из-за изгороди на вершину холма и лежавшие на склоне валуны. Раба нигде не было. Харес вернулся к шатру. «Если Халима увидит меня вместе с рабом, будет настоящий скандал. Другого выхода нет. Если не пойти самому, раб придет к шатру и все испортит», – размышляя таким образом, Харес направился в сторону расположенного напротив холма. Потом вспомнил, что оставил у дерева свою палку, и вернулся за ней, ведь мужчины, кочующие по пустыне, никуда без палки не ходят. Глубоко дыша, он начал подниматься по холму. Со стороны можно было подумать, что он идет к шатру Хатеба. Он немного поплутал, чтобы запутать свой след, а потом направился за холм. Если бы Халима подняла голову из-за изгороди, то могла бы увидеть его. «Ничего страшного, – решил Харес. – Пусть думает, что я пошел к Хатебу. Но зачем?» Однако сейчас ему было некогда размышлять об этом, надо было в первую очередь разыскать раба.
* * *
Красное солнце закатилось за горизонт, и на землю начала опускаться ночь. Халима привстала и посмотрела по сторонам из-за изгороди загона, но в этот момент ее заметил сам Харес. Уставшая женщина села на камень. Из шатра доносились голоса дочерей. Господский мальчик, играя, бегал за цыплятами по земляному полу загона. Халиме не хотелось доить коз, поэтому, опустив чашу на землю, она наблюдала за игрой ребенка. Становилось прохладнее. Женщина поднялась на ноги. У нее еще была уйма дел. Прежде всего надо было разогреть детям молоко. Но куда же девался Харес?
Халима подняла полог шатра и, держа ребенка на руках, зашла внутрь. Дети, собравшись вокруг ларцов, в испуге отпрянули назад.
– Это все наше? – спросила Аниса.
Халима получше накрыла ларцы ковром.
– Не трогайте.
– Тогда зачем это здесь?
Женщина сердито положила руки на ковер.
– Шима открывала ларец с тканями, – сказал Абдулла.
– Это плохо.
Девочки притихли. Халима сердито посмотрела Абдулле в глаза. Нахмурясь, мальчик взглянул на сестер.
– Никому ничего не рассказывайте. Эти люди должны вернуться за своим добром.
– То есть это все не наше? – спросил Абдулла.
– Теперь, наверное, наше, – неуверенно ответила Халима.
Дочки от радости закричали.
– Я сказала – наверное.
Девочки были счастливы. «Но как же теперь все рассказать детям? – думала Халима. – Как объяснить, зачем нам все это подарили? Неужели сказать, что теперь их молочного брата променяют на все эти сокровища? Сказать им, что мы забираем все эти ларцы с тканями и взамен отдаем ребенка?»
Абдулла сел у лампы, чтобы зажечь еще одну. Халима погладила его по голове. Мальчик поджег в огне прутик и с его помощью зажег вторую лампу. Аниса задремала. Шима занималась уборкой. Халима немного успокоилась и вышла из шатра.
За холмом догорали последние лучи красного солнца, и всё кругом окутали сумерки. Из загона слышалось блеяние коз. Халима пошла к изгороди и краем глаза заметила Хареса, который все еще возился с веревкой. Он явно мешкал.
Держа ребенка на руках, Халима отодвинула заграждение и зашла в загон, где блеяли козы. Она посадила
