Гуднайт, Америка, о! - Александр Евгеньевич Цыпкин

показывало свой мощнейший профессионализм. Как-то Майкл обнаружил во дворе своего дома машину с тонированными стеклами. Он попросил гостившего у него тогда отца спросить по дороге на пляж, что эта машина забыла на частной территории. К удивлению отца, сидящие внутри агенты стали совать ему в лицо какие-то бумаги и убеждать, что с хозяином дома обо всем договорились. По итогу дискуссии выяснилось, что агенты должны следить за Майклом, но перепутали двор, в который должны были заехать. Отец на кривом английском сообщил им, что, наверное, они договорились с соседом, живущим напротив, и оттуда должны наблюдать за его сыном, который пока спит. Агенты смутились, извинились и переехали в дом напротив.

– И так вот у них всё, – резюмировал отец.

После выхода из тюрьмы стало очевидно, что так или иначе с этими клубами надо завязывать, и Майкл, посоветовавшись с Нобелем и Ленноном, стал их продавать поодиночке. Чаще всего интерес к таким местам проявляли посетители со скучными деньгами, то есть деньгами, заработанными чем-то предельно тривиальным – а им хотелось яркой насыщенной жизни. Клуб мог все это дать, но и забирал взамен немало. Один новый владелец через три месяца бросил семью ради какой-то танцовщицы, другой в пьяном угаре забыл закрыть позицию на бирже, сел в свой самолет и улетел на другое побережье. Когда он приземлился, самолета у него уже не было. Произошел какой-то дикий скачок на бирже, и состояние обнулилось.

Вырученные от продажи клубов деньги вкладывались в новые бизнесы от, как это ни странно, новых клубов до магазинов эротического контента. Случались и ординарные вложения: недвижимость, обычные магазины и прочее неудивительное.

Бизнес разворачивался, и даже ФБР как-то поутихло. И в этот момент какого-то безоблачного благоденствия в Москве убили Нобеля. Что случилось, толком никто объяснить Майклу не смог, так как Нобель занимался своими темами, и с каждым годом все более сомнительными и рискованными. Ему всегда казалось, что он сумеет договориться, выйти сухим из воды или по крайней мере убытки, которые он причинит в случае провала своих схем, будут восполняемыми. Периодически так и происходило, и деньги, заработанные на американских любителях красивой жизни, в срочном порядке переводились в Россию, чтобы оплатить страсть Нобеля к красивому мошенничеству. Вероятно, наступил момент, когда в комбинациях не срослись не только деньги, но и какие-то личные интересы.

Леннон прилетел в Америку (его ограничения к тому времени сняли) и сказал, что несколько устал от русского бизнеса и будет заниматься американским, тем более Майклу не хватало присущей старому другу педантичности и въедливости. И еще кое-чего.

Эпизод

«Ставка»

– То есть ты хочешь жениться на женщине, которой не доверяешь?

– Леннон, я в принципе хочу жениться, пора. Я в принципе не доверяю женщинам на 100 %. Я в принципе на 100 % не доверяю нерусским женщинам. Но. Я влюбился во француженку, и поэтому не то чтобы у меня есть выход.

– Выход, Майкл, из ситуации всегда там же, где вход. А ты что, ей вообще не рассказывал про свои владения Карабаса-Барабаса?

– А как тогда бы я мог быть уверен, что она любит меня, а не мои миллионы?!

Майкл процитировал тетушку Чарли из Бразилии в исполнении Калягина.

– Господи, какая тонкая игра… То есть Луиза думает, что ты просто наемный менеджер у русского олигарха?

– Ага, и этот олигарх – ты.

– В смысле – я?! – Леннон отошел от окна.

– А кого мне было в него назначить, а? Вот ты приехал осматривать владения. Да, мы с тобой дружим с юности, но вот в олигархи выбился ты, а у меня просто хорошая зарплата. Я сейчас на тебя быстро переоформлю то, что можно, и все новое тоже будем оформлять на тебя. Мало ли, Луиза вспомнит Бородино и решит со мной развестись. Не хотелось бы ей отдавать половину совместно нажитого имущества.

– Охрененно ты придумал. То есть если какойнибудь новый Гудфренд решит нас снова взять за теплое место, при делах буду только я.

– Во-первых, нас не за что брать, а во-вторых, ты же знаешь местные законы, по-любому паровозом пойдем.

– Тоже верно, но, Майкл, ты рискуешь вот в чем. Если, не дай бог, что со мной, как ты свое получишь? Даже если я завещание напишу, мои могут его обжаловать. В любом случае надо понятийку нам какую-то составить, где все распишем, хотя бы для себя.

– Спасибо, как говорится, за заботу, тут я с тобой согласен. Понятийка нужна. Но пусть она у тебя хранится в сейфе. Никогда не знаешь, когда жена или полиция посмотрят в твой сейф.

– Брат, ты точно хочешь жениться? Что мешает тебе просто с ней жить и не городить весь этот дурдом?

– Мне кажется, она будет грустить, если я не женюсь, а я не могу смотреть на нее, когда она грустит.

– А ты представь, что в этот момент она пилит твои квартиры и дома. Ты же в этом ее уже подозреваешь.

– Леннон, иди ты к… Йоко, а?

Спустя четыре года у Майкла состоялся разговор с его адвокатом Деметрисом, греком по происхождению. Дело было деликатным, и Майкл вдруг решил, что адвокат должен быть православным, а Деметрис это неоднократно подчеркивал.

– Майкл, сразу скажу, все достаточно печально.

– Насколько по десятибалльной шкале?

– На девять, – чуть улыбнулся грек.

– Так это отличный расклад, – открыл виски Майкл.

Он как мог поддерживал боевой настрой. Развод с Луизой, конечно, не мог его не печалить. И дело было не в его причинах, а в самом факте. Что-то не получилось в жизни, проект «брак» провалился, и в самый неподходящий момент.

– Забавно, что Луиза вообще не подняла вопрос раздела имущества. Просто подписала документы и сказала, что ей ничего не нужно.

– Я тоже об этом подумал, Деметрис.

– Мы все иногда ставим не на тех лошадей, Майкл.

– Интересно, что я умудрился в одной ставке ошибиться дважды. Я правильно понимаю, что с точки зрения документов я, можно сказать, банкрот?

– По документам все принадлежит этому Леннону, а он предложил идти в суд и перестал выходить на связь. С учетом того, что ваша, как вы называете, «понятийка», тоже у него, придется как следует постараться, чтобы доказать ваши права.

– А ведь он говорил, забери понятийку от греха, – вспомнил Майкл предложение Леннона, прозвучавшее год назад, когда сегодняшняя ситуация могла показаться бредом сумасшедшего.

– Почему не забрали?

– Потому что чувствовал, что дело идет к разводу, – ухмыльнулся собственной глупости и недоверчивости Майкл.

Что-то было кармически-обучающее в том, что Майкл, опасаясь