Комната отдыха - Мие Ли
Когда встреча подходила к концу, я признался, что являюсь его поклонником, но режиссер не столько обрадовался, сколько расстроился, хотя и попытался скрыть это. Допив кофе одним глотком, он произнес:
– Тогда, вероятно, первый съемочный день вас удивит.
Я понял, что он имел в виду, когда вошел в конференц-зал на девятнадцатом этаже здания. Включая меня, участников было восемь: поровну мужчин и женщин. Одну из участниц я сразу узнал, потому что запомнил ее по документальному сериалу. Та самая женщина, которая от злости набивала карманы кофейными миксами.
Она одиноко сидела в углу и мрачно рассматривала установленные повсюду камеры. Было заметно, как сильно она напряжена. На мгновение наши взгляды встретились, и я глупо ей улыбнулся, но это не произвело на нее ни малейшего впечатления.
Я не понимал, что все это значит. Слова продюсера: «Первый съемочный день вас удивит» – вдруг показались бестактными и даже жестокими. Но оказалось, это лишь мелочь по сравнению с тем, что я испытал, когда перед участниками включился экран с надписью следующего содержания:
Кого ты возненавидишь больше других?
Первый замораживает кофе и кока-колу в общей форме для льда.
Второй провозгласил себя защитником природы и не пользуется одноразовой посудой, но складывает два десятка немытых тамблеров[3] в одной на всех раковине.
Третий оставляет использованные бумажные стаканчики возле кулера для воды.
Четвертый пригоршнями присваивает пакетики с самыми вкусными кофейными миксами.
Пятый отключает общественную микроволновку, чтобы подзарядить наушники.
Шестой вечно бормочет себе под нос.
Седьмой забивает общий холодильник коробками с тортами и никогда не уносит их домой.
Восьмой каждое утро громко полощет горло над раковиной.
Представь, что тебе приходится делить с ними комнату отдыха.
Кого ты возненавидишь больше других?
Восемь примеров, восемь участников… От растерянности я перечитал список несколько раз, прежде чем понял, что первая строчка относится ко мне. Лица участников, узнававших себя по описанию, темнели одно за другим. Женщина из документального сериала напряглась еще больше и резко выпрямилась на стуле.
Камеры безжалостно запечатлевали, как меняются наши лица, как интерес к происходящему уступает место замешательству и стыду. Позже я узнал, что именно эта сцена вызвала первый всплеск зрительского интереса.
– Уважаемые участники! – бодро произнесла стоявшая рядом с продюсером женщина с детским лицом, главная сценаристка проекта. – Вы ждете объяснений, не так ли? Прошу извинить нас за молчание – этого требовала специфика игры. В течение последнего месяца мы тайно проводили этот опрос по всей стране, стараясь, чтобы вы ничего не узнали.
Она старательно не замечала, как участники сверлят ее глазами.
– По результатам опроса, – продолжала она, – первое место занял участник с привычкой бормотать себе под нос. За него отдали голоса три тысячи двести десять человек из двенадцати тысяч девятисот восьмидесяти шести опрошенных!
Она произносила жестокие слова так радостно, будто действительно поздравляла с победой, и я, оправившись от первого шока, почувствовал, как неприятно заныло в груди.
– Наш Бормотун получит купон на подсказку в игре. Конечно, если он решит остаться. Этажом выше находится зал, где пройдет основная съемка, а также жилые комнаты участников. Располагайтесь и отдыхайте, мы ждем ваших решений до завтрашнего утра. Если Бормотун нас покинет, купон на подсказку перейдет к игроку, занявшему второе место.
– Почему вы называете его «Бормотун»? – недовольно спросила женщина в синей пушистой шапке, сидевшая ближе всех к сценаристке. – Разве у него нет имени?
– Это одно из условий игры. Да, не очень приятное, но прошу отнестись с пониманием. Мы будем сохранять тайну личности. Возможно, кому-то станет обидно, ведь не каждый день выпадает шанс поучаствовать в съемках. Но подумайте, действительно ли вам, обычным служащим, хочется, чтобы зрители узнали ваши настоящие имена? Уважение частной жизни превыше всего. У каждого из вас будет прозвище, связанное с пунктом опроса. Смотрите, тут сказано: «Шестой вечно бормочет себе под нос». – Сценаристка указала на экран. – Поэтому он и получил прозвище «Бормотун».
Сидевший напротив меня невзрачный мужчина, уже некоторое время ерзавший на стуле, негромко проговорил, словно обращаясь к себе самому:
– Ну надо же, я на первом месте. Значит, другие будут зваться «Лёд», «Тамблер», «Бумажный Стаканчик», «Кофейный Микс»…
Когда Бормотун дошел до «кофейного микса», я уловил короткое движение там, где сидела знакомая мне женщина. Ошибки быть не могло – она действительно та, за кого я ее принял. Снова перечитав список, я убедился, что Бормотун прав. Моим прозвищем здесь будет «Лёд».
– Все верно, уважаемый Бормотун. Остальные участники разобрались? – Убедившись в этом, сценаристка щелчком пальцев привлекла наше внимание и продолжила: – А теперь я расскажу об игре. Один из восьми участников лишь притворяется, то есть играет роль, придуманную продюсерами. Мы будем называть его Крот. Все данные о Кроте вымышлены и не связаны с его реальной жизнью. Тем не менее вам необходимо его обнаружить. Для этого вам предстоит наблюдать друг за другом в течение недели и сравнивать полученные подсказки. Они ведь вам потребуются, не так ли? Но будьте осторожны! У вас есть право запутывать остальных и мешать их поискам, потому что призовой фонд разделят только те, кто разоблачит Крота. Если же не будет ни одного правильного ответа, Крот получит и свою награду, и вашу.
Пока она говорила, я вспоминал свою последнюю игру в «Мафию». Было это еще в университетские годы, на студенческом выезде на природу. Если поиски Крота в нашей игре – то же самое, что поиски «мафии», то я не видел для себя каких-либо трудностей. Я всегда быстро определял, кто есть кто. Когда «ночь» в игре заканчивалась и все сидевшие кружком участники поднимали головы, «просыпаясь», я замечал особое выражение на лицах тех игроков, кому выпадало быть «мафией», – то было волнение, может быть, даже радость или гордость из-за того, что у них важная роль в игре, но вместе с тем напряжение и беспокойство, вызванные боязнью разоблачения. Конечно, они пытались скрыть свои чувства, и все-таки я улавливал их неясные тени.
Но кое-чего тогда я еще не знал. Точно такое же выражение появлялось и на лицах тех, кто пытался казаться спокойным, когда их публично обличали в недостойных поступках. В этом смысле все восемь участников, включая меня, выглядели в тот день одинаково.
С каждой секундой я все яснее понимал, почему Ли Ильквон отказался от обычного кастинга и сам искал исполнителей, а также почему сотрудники компаний рекомендовали ему того или иного коллегу. Мы оказались здесь
