Комната отдыха - Мие Ли
Глава 4
Вечером мысли казались стройными и упорядоченными, но проснулся я, едва рассвело, уже без прежней уверенности. Не лучше ли все-таки отправиться восвояси? Однако, представив возвращение в компанию, вялые попытки поговорить с коллегами или, что более вероятно, свое упорное молчание – как будто ничего не произошло, – я понял, что останусь здесь и разузнаю побольше.
Я вынул из конверта контракт и внимательно прочел часть о гонораре и призовой политике. Получалось так, что, если я вместе с другими участниками правильно укажу на Крота, после вычета налогов мне достанется как минимум тридцать миллионов вон. Ну а если фортуна улыбнется и я окажусь единственным, кто догадается, то будет больше ста миллионов. Стоит ли говорить, что моя мотивация росла прямо пропорционально подсчетам? Конечно, если бы нежелание участвовать было категорическим, никакие деньги не изменили бы этого решения. Но поскольку теперь у меня имелась цель, возможная награда более чем подогрела уже пробудившийся интерес.
Я подписал бумаги и уселся завтракать теплым хлебом и кукурузным супом, которые принес в номер ассистент. Когда он попросил, чтобы торговая марка была видна камере, стало понятно, что еду предоставляет спонсор. Неожиданно из колонок полилась музыка, и, завтракая под «Грезы» Шумана, я успокоился.
За десять минут до начала «рабочей недели» пятеро участников вышли в коридор. Две женщины и трое мужчин, включая меня. Остальные кандидаты отказались от съемок и уже разъехались по домам.
Как нас заранее попросили, мы встали у дверей своих номеров. Ассистенты тщательно проверили подписанные бумаги и выдали каждому из нас по специальному смартфону с приложением, необходимым для игры. Осталось дождаться последних инструкций перед стартом.
– Здесь поразительно точно воспроизвели мое рабочее место, – сказал молодой мужчина в расшитых джинсах. Я узнал в нем вчерашнего щеголя. Его слова были адресованы всем – и никому конкретно. – Интересно, как им это удалось? А у вас так же?
Его номер располагался на противоположной стороне в самом конце, по диагонали от моего. Взглянув на табличку, прикрепленную к двери, я прочел прозвище: «Тамблер». Под светом коридорных ламп бледное лицо Тамблера заметно блестело – наверное, перед сном использовал слишком много ночного крема.
– Кстати, нас даже не представили друг другу, – продолжил он. – Я Тамблер. Жаль, что приходится использовать прозвище. Очень рад оказаться здесь вместе с вами.
– Можете еще раз представиться через неделю, – ответила женщина с густыми бровями. Ее номер находился рядом с номером Тамблера, и она стояла, лениво прислонившись к двери. – Меня окрестили здесь Торт, и я ничего не имею против.
Ее голос звучал приглушенно и немного игриво, брови выделялись на лице даже сильнее, чем накануне, – наверное, не успела наложить макияж. Прозвище совсем ей не подходило – она была высокой и очень худой, будто ни разу в жизни не ела сладкого.
Следующим по очереди должен был представиться Бормотун, чей номер находился напротив номера Торт, но он пропустил разговор мимо ушей. Его занимало что-то другое. Выбранный самым нелюбимым из списка участников, Бормотун стоял, держа пустые после завтрака пластиковые тарелки. Завидев ассистента, он сунул тарелки ему в руки. Лицо Бормотуна было красным, словно все утро он посвятил гимнастике.
Смахивая крошки с подбородка, на котором я заметил родинку, Бормотун обратился к ассистенту:
– Хороший завтрак, спасибо. Только кукурузный хлеб я люблю больше молочного. А нельзя ли попросить хлеб с орехами?
– Мы учтем ваши пожелания, – с неловкой, как мне показалось, улыбкой ответил ассистент.
– И влажность в комнате всего двадцать процентов…
– Прошу прощения?
– Вы за этим следите? Сильную влажность я терпеть не могу, но меньше сорока пяти процентов никак нельзя… – Бормотун говорил тихо, не глядя в глаза ассистенту.
– Э-э-э… Принести вам увлажнитель воздуха? – нерешительно предложил тот.
– Буду вам очень признателен. А то я уже собирался развесить мокрые полотенца, – радостно и, наверное, от этого более внятно поблагодарил Бормотун и даже прихлопнул в ладоши.
В отличие от всех нас, он вел себя совершенно естественно. Казалось, Бормотун единственный не переживает из-за того, что скоро его покажут по телевизору. Я был готов поспорить, что он даже не купил новую одежду для съемок: было заметно, что ему комфортно в разношенных вещах, тогда как на всех остальных, включая меня, одежда сидела жестко и сковывала движения, как бывает только с обновками.
Особенно выделялась среди нас Кофейный Микс в белых, как молоко, брюках и в безупречной темно-коричневой блузке.
– Мне тоже нужен увлажнитель воздуха, – обратилась она к ассистенту. – Или у вас кто первый успел, тот и съел?
Цвета ее наряда так откровенно напоминали кофейный микс «Кофе со сливками», что я усмехнулся. Она заметила это, бросила на меня настороженный взгляд, но тут же опять обратилась к ассистенту с каким-то странным отчаянием:
– Обратите внимание, я следующая. Даже если на других участников не хватит, я должна получить увлажнитель!
Было понятно, что она тоже не собирается представляться, поэтому я не стал дольше ждать.
– Всем привет. Мое прозвище Лёд, – проговорил я дружелюбно.
Вернее, я надеялся, что говорю дружелюбно. Когда я обращался к людям в привычной мне манере, то многим казался холодным и равнодушным: уголки моего рта заметно опущены, в чертах лица отсутствуют округлость и мягкость. Поэтому сейчас я старательно изобразил улыбку.
– Что ж, прекрасно, – ответил Тамблер, продолжавший играть роль хозяина. – Похоже, не все мы общительны, но, думаю, все равно будет интересно. Честно говоря, сначала я не хотел оставаться, но в последний момент – бах! – и понял, что это мой шанс. Без испытаний нет и успеха. Я преодолею все трудности и привлеку к себе общественное внимание. Отличная возможность, когда хочешь прославиться как экоактивист!
– А вы, Лёд? Что заставило вас остаться? – неожиданно обратилась ко мне женщина по прозвищу Торт.
Мне показалось, что это не простое любопытство и за вопросом кроется что-то еще. Игра вот-вот начнется, и наверняка Торт использует подвернувшуюся возможность, чтобы получить пищу для размышлений. У меня не было причин отвечать честно. А вот поддержать ее заблуждение, раз уж она, по всей видимости, подозревает меня, будет довольно выгодно. Все это мигом пронеслось в моей голове.
– Не люблю притворщиков, – сказал я. – Мы здесь, потому что коллеги не любят нас, а Крот – потому что собирается нас обманывать. Мы страдаем, а он развлекается, да еще и претендует на денежный приз. Не хочу, чтобы у него
