Трансатлантический @ роман, или Любовь на удалёнке - Валерий Михайлович Николаев
Луч света – Хакамадка! Не сдерживаемая партийными обязательствами и договоренностями, она, свободный, умный и жесткий человек в несвободной стране, выдает всем по полной программе, называя вещи своими именами. Прежде всего Путину: за постоянное вранье, злобство, Чечню, лицемерие, трусость, презрение к народу и пр. Вчера во время дебатов расплющила бытового дурака Миронова, решившего подъелдыкнуть Иру, спросив, как чувствует себя ее совесть, при том, что ее предвыборную деятельность финансируют преступники (имел, дурак, в виду Невзлина). Тут-то ему она и врезала, обвинив в оскорблении нескольких тысяч россиян, ее финансирующих; в юридической дремучести, непотребной для лица, занимающего третью ступень в госиерархии, «свидетельствующей, что в стране, где президент и председатель совета федерации, могут без суда определять, кто преступник, а кто нет…» И подала на убогого в суд.
Счастливая, можешь гулять по чудному забугорному городку, и не думать обо всей этой параше, в которую нас здесь окунают с утра до вечера.
Ладно, заканчиваем с этой темой. Просто иногда уже трудно сдерживать себя.
Стихи в НМ – прелесть! Читал, как будто прежде их не читал и не слышал.
Стишок про старух – живой и глубокий!
Письма ко мне – замечательные. Эманация «русской души».
Кстати, считаю формулу: суть национальной души – в национальной литературе, очень удачной и практически абсолютной (равной «Бреду жизни»).
Конечно же, грустно от сознания, что траектория жизни – нисходящая. Она такова со дня рождения. Главное – сколько на нее нанизано!.. И какого качества! Чем выше качество, тем меньше причин для грусти. Мне очень нравится твой «разбор полетов» того, что делаешь ты с преподавательской кафедры. Не знаю, насколько по душе тебе это, но создается впечатление, что ты способна делать его на высокопрофессиональном уровне. Засурскому на заметку!
Вчера ездил в Загорск, к Серегину мануальщику. Он мне что-то поправил, и спине стало легче. Велел навестить еще один раз. Может, полегчает навсегда?
В Москве плюсовая температура. Все плывет и хлюпает. Через пару дней обещали –5. И вот так всю зиму. Опять же тебе завидую!
На стол влез Чарли и начал «игру на свирели». Смотрю на часы, прав сволочь: время для писи-каки!
Так что бегу.
Целую, люблю, твой Валешка
Она
Милый, я писала тебе предыдущее письмо с утра, а вечером был урок. Почему-то он проходил так тяжело, как никогда прежде. Какой-то разлад с языком. Надо признаться, что и лекция – самая скучная из всего цикла: законы о печати в новой России. Периодизация, названия законов и прочая муть, для изложения которой я воспользовалась исследованием Андрея Рихтера, специалиста по этой теме (о чем честно сказала). Некоторые оживляющие кусочки, конечно, вставила, но их давила масса малоинтересного для меня материала. Вместе с тем я понимала, что без такой обобщающей лекции не обойтись. Больше того, не исключено, что академический, так сказать, курс по новой печати России как раз и должен состоять из подобных лекций. Но я бы такой курс читать не стала. Я все-таки более живой и живущий живой жизнью человек, а не ученый педант. Короче, я быстро устала от самой себя, перестала получать удовольствие от того, что им рассказываю, и как-то отторглась от английского языка, жуя нечто неудобопроизносимое и неудобопереваримое (вот месть за то, что я над ним смеялась!). А минут за пять до конца почувствовала, что теряю сознание: энергия зашла за нуль. Каким образом я преодолела этот нуль и нашла силы закончить лекцию – не знаю. Знаю только, что после перерыва, когда студенты начали задавать вопросы, я слушала их и, понимая, что говорят, не могла сосредоточиться просто чисто физически, и попросила Дашу переводить. Поскольку весь пар вышел, ответы были скупыми и плоскими. После этого начались запланированные дебаты о роли Ельцина в постсоветской истории. Класс сам собой разделился ровно пополам: восемь человек за, восемь – против. Два модератора вели дебаты (навсегда утек ряд кадров или на время – пока неизвестно). Те, кто против, были воодушевлены гораздо больше тех, кто за. И хотя аргументы у обеих команд были примерно равной силы, по темпераменту те, кто против, опережали соперников. Модераторы, подготовленные гораздо лучше обеих команд, были ими недовольны. И после окончания игры (было почти девять, и я, поблагодарив всех, сказала, что результаты соревнования будут объявлены в следующий раз) обосновали свое недовольство: плохо подготовились, не владели материалом, преобладали общие слова, а не доказательства, победителя назвать невозможно. В принципе мои умные барышни (обе в положении) были правы. Я обещала подумать, как и что мы скажем на следующем уроке. Но, уже сидя без сил в Кикиморе (опять забыла, как пишется), я обратила упреки модераторов не к студентам, а к себе. Видимо, это я не потребовала от них серьезной подготовки и, возможно, я же своим стилем лекций настроила их на такой, а не иной лад. Ну что ж. Себя не перенастроить – придется перенастроить их. Я сидела и думала, что следует сказать, что школа, колледж, учитель не могут дать студенту всего объема знаний целиком, и даже не могут ставить это своей целью. Они могут дать только ключ к знанию, а двигаться дальше студент должен сам. Беда, что я не живу в английском, как в русском, и, конечно, упускаю детали. Впрочем, определенное беспокойство по поводу их совместного со мной участия в их обучении я уже почувствовала. Почти на всех последних классных письменных работах стоит мой домашний знак минус. За исключением буквально двух-трех. Приблизительно, неточно, нет конкретики. И моя вчерашняя вступительная речь была в этом ключе: вы, конечно, молодцы, но мало читаете, читайте больше из того, что я задаю вам на дом. Я по пунктам показала им суть того, что должно содержаться в их работах, а не содержалось. Одна девочка написала, что Россия weak, sick and cold (слабая, больная и холодная). Читая, я рассмеялась. А в классе сказала, что была тронута чуть не до слез. На этот раз моего юмора не поняли (возможно, отсутствие реакции и повлекло внутренний разлад с классом и, как результат, разлад с языком). Но именно это weak, sick and cold, о чем я говорила им на предыдущих лекциях, вызвало резкое желание защитить мою бедную страну. И я произнесла еще одну речь, с цифрами и фактами (включая 84 миллиарда золотовалютных запасов и выплату международного долга), показывающими путь, какой прошла Россия, и ее нынешнее положение, пусть не такое блестящее, но
