Ведьма Запада мертва - Кахо Насики
Я не спеша убирала со стола, а потом, как всегда, полила маленький сорняк, похожий на незабудку, который рос в углу между дверями. Стеклянная стена этой комнатки по-прежнему была забрызгана грязью и казалась матовой как раз в том месте, где росла трава. Я решила называть этот сорняк «маленькой незабудкой». Он и правда напоминал настоящую незабудку, только был меньше, так что это имя ему отлично подходило.
Со стороны курятника послышалось, что кто-то идет, и я поспешно юркнула в дом. Это был Гэндзи-сан. Наверное, забыл что-нибудь. Он шел, покачивая плечами, словно передвигался не человек, а какой-то небольшой холм.
Как после слизня остается белесый след, который сразу бросается в глаза, так и после этого человека словно оседала липкая, несвежая мутность, от которой даже трава и деревья уже не могли прийти в себя. Приходилось лишь ждать, когда все это выветрится в холодном ночном воздухе, смоется утренней росой и просохнет под первыми лучами солнца. И от этой мысли во мне поднималось раздражение.
Потом я снова услышала, что Гэндзи-сан возвращается. Я перешла в гостиную, закрыла дверь, задернула шторы и устроилась там, как в осаде. При задернутых шторах дневная гостиная приобрела вид совсем другой комнаты. Я упрямо сидела и ждала, когда эта буря наконец пройдет. И когда бабушка ко мне вернется.
Пока я неподвижно сидела и ждала, я почувствовала, как в груди что-то засвистело. Чтобы выдохнуть, приходилось сильно напрягаться.
Ну вот, опять. Но почему днем? Может быть, из-за темноты тело решило, что уже ночь? Я, как и раньше, замерла и стала прислушиваться к себе.
— Вот ты где.
Дверь открылась, и вместе со светом вошла бабушка.
— Я хотела позвать тебя пить чай с Гэндзи-сан…
— Мне нехорошо. Можно я тут немного отдохну? — торопливо сказала я.
Я хотя бы не врала. Просто порядок был немного другой. Я спряталась здесь не потому, что мне стало плохо, а мне стало плохо, потому я здесь спряталась. Но об этом, пожалуй, можно было не говорить.
— Вот как. Тогда иди полежи наверху… Тебе лучше в темноте? Шторы совсем задернуты…
Бабушка подошла ко мне, с тревогой приложила руку ко лбу и сказала:
— Температуры, кажется, нет.
— У меня опять началось это хрипение.
Бабушка нахмурилась:
— Может быть, из-за пыли в шторах?
— Ничего страшного. Наверное, скоро пройдет, — слабым голосом произнесла я и пошла наверх, в комнату.
— Ах да, кстати, Гэндзи-сан принес яйца. Поедим потом? — крикнула мне снизу бабушка нарочито бодро.
Я остановилась на лестнице.
— Не хочу, — сухо бросила я и ушла к себе.
Лежать среди дня в залитой солнцем комнате, завернувшись в чистые сухие простыни, было удивительно приятно. И потом, здесь мне не нужно было видеть Гэндзи-сан. Если только я сама не подойду к окну и не посмотрю в сторону курятника, конечно. Свист где-то глубоко в груди понемногу утихал. А еще после вчерашней ночи меня и правда клонило в сон.
Когда я проснулась, в комнате уже начинало темнеть. На секунду я даже не поняла, утро сейчас или день.
Ах да. Я же уснула днем. И похоже, спала очень долго.
Я все вспомнила. И сразу почувствовала себя так, будто меня одну забыли во всем мире. Стало тревожно и одиноко.
«Ну вот, сейчас опять придет эта моя тоска по дому», — подумала я и заранее к этому приготовилась. Но сначала надо найти бабушку.
Бабушка была на кухне и что-то варила. Я почувствовала облегчение, увидев ее силуэт.
— Бабушка — позвала я.
Она обернулась.
— Ах, ты меня напугала, — сказала она, хотя на самом деле не выглядела особенно испуганной. — Ну что, тебе уже лучше, Май? Ты так крепко спала, что я не стала тебя будить…
Бабушка выключила огонь и подошла ко мне.
— Я так хорошо поспала, что теперь мне гораздо лучше. Уже все прошло. Просто вчера я долго не могла уснуть, все думала о разном и, наверное, не выспалась.
— Ну хорошо, если так… Хотя после дневного сна вечером обычно трудно заснуть. — Бабушка погладила меня по волосам.
— Я столько всего передумала. Может быть, теперь как раз и начну засыпать нормально.
— Хорошо, если так… — улыбнувшись, повторила бабушка.
Прошло еще два дня, и я уже почти вернулась к своему обычному ритму жизни. Даже если иногда и сбивалась, я научилась сразу возвращаться в колею, и бабушка с довольным видом говорила, что для ведьминской учебы это уже отличное достижение.
После того странного случая я решилась снова сходить в свое место. Оно было таким же, как раньше, — уютным, тихим, маленьким. Там я всегда чувствовала что-то вроде доброго настроя самого пространства, как будто оно тепло меня принимает и обнимает. И от этого мне становилось спокойно. Наверное, тот странный ужас, который я тогда там ощутила, был просто ошибкой. Мне очень хотелось так думать. Бабушка говорила, что, если слышишь не тот голос, который всей душой хочешь услышать, его нужно игнорировать. Но разве я вообще могу всем сердцем хотеть услышать какой-то голос? Мне казалось невозможным, чтобы я сама могла желать чего-то настолько жуткого… Хотя, может быть, без такой способности и настоящей ведьмой не стать?..
Курятник уже починили, но кур туда пока не подселили.
За завтраком бабушка сказала, что, если я захочу, Гэндзи-сан может достать у знакомых кур-бентамок. Но я ответила, что пока не желала видеть никаких кур. Хотя, если честно, больше всего мне не понравилось, что нужно будет что-то принимать от этого Гэндзи-сан.
— Но если тебе хочется, бабушка, тогда пусть будут, — сказала я.
Уж ради бабушки я была готова немного потерпеть.
— Да… все случилось совсем недавно. Давай еще немного побудем в трауре и подождем.
Что значат слова «быть в трауре» я раньше не знала, но смысл почему-то сразу поняла. Я подумала, что это как раз очень точно описывает мое состояние. Я уже встала из-за стола с посудой в руках, когда бабушка вдруг достала из ящика конверт.
— Ах да, кстати. С уборкой я сама справлюсь, а ты сходи, пожалуйста, к Гэндзи-сан и отнеси ему вот это.
На мгновение мне показалось, что сердце у меня замерзло. Я молча поставила посуду обратно на стол и взяла конверт.
— Сейчас? — спросила я упавшим голосом.
— Да, лучше сейчас. Пока он еще не ушел.
Похоже, бабушка совсем не замечала, что я чувствую. На этот раз отказаться было уже нельзя. Я приготовилась, но на душе было тяжело.
День выдался ветреный. Когда я проходила через палисадник, в
