Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

нам уже бежала Ника.

– Заказывай, да побольше, – предупредила меня Кузнецова. – У нас тут вообще-то бизнес.

Я прочитала официантке три верхних строчки меню, не вникая – заказала. Ника повторила заказ, я ее не слушала.

– Ну? – Ольга коснулась рукой золотистого узла своих волос, поправила торчащую из него шариковую ручку (зато прическу не меняет). – Я тебя слушаю.

Ох и не так она говорила со мной, когда мы только познакомились… Называла, помню, красавицей и предлагала попробовать разное вино. Ага, и попросила: «Не мучь только больше Борьку, он тебя так любит». Она была очень четко на стороне жениха, и я этого жениха обидела, а значит, и ее.

Я не стала оправдываться и вытягивать из ямы свой утонувший имидж. Поведала Ольге довольно подробно всю историю – от помолвки, при которой Кузнецовы фактически присутствовали, до нашего с Борей недавнего разговора на балконе. Напоследок рассказала, как отправила ему письмо с билетом. Объяснила свое присутствие в кафе «Молнии» с 16:30 и до упора.

Кузнецова посмотрела на часы.

– Семнадцать тридцать, – ответила я за них. – Я слежу по своим. Минус час.

Ольга сидела и качала головой – осмысливала, видимо, услышанное. Презирать меня вроде бы стала чуть меньше.

– Ну, со свадьбой он поспешил, я считаю, – с вызовом сказала она наконец.

А, нет, все еще презирает. Считает неподходящей партией.

– Наверное, – промямлила на все согласная я.

– Да точно. Рано было, я и Кузнецову так сразу сказала, – продолжала Кузнецова. – Чувства хрупкие, недавние, ты нежная девочка, ходила тут боялась. Но он же нетерпеливый – Борька. И давить может о-го-го как. Вынь да положь ему свадьбу, да прям завтра.

Так, погодите. Она что, назвала меня нежной девочкой? И предположила, что волшебный Борька в чем-то неправ?

– Я Борьку очень люблю, порву за него, – угрожала тем временем Кузнецова. – Но тебя тоже в чем-то понимаю. Сама не выношу, когда давят. Хочется сделать наперекор, даже если потом хуже будет. Действие равно противодействию.

Я продолжала слушать ее, внешне никак не реагировала. Смотрела только то на один вход в кафе, то на другой. Не-а.

– Короче, я за справедливость, – подытожила Кузнецова. – Но! Что ж ты его, правда, обратно-то не позвала-то ни разу, не попыталась поговорить? За весь Израиль. Представляю, как он там с ума сходил, бедный, и думал, что тебе ничего не надо.

– Мне было надо, – вздохнула я устало. – Но у меня, видимо, так: если человек уехал, он уехал. Я правда не думала, что это… обратимо. Вот и молчала. У меня вообще с отношениями не очень.

– Кто ж тебя так лихо бросил-то? – спросила проницательная Кузнецова. – Папка или парень? Что ты теперь вечно в брошенках собираешься ходить.

– Я не собираюсь, – буркнула я для проформы и взглянула на запястье. – Только вот уже семнадцать сорок пять.

Весь наш маленькой столик теперь был заставлен большими голубыми тарелками с красивейшими завтраками. Шесть яиц пашот в разном обрамлении. Завтраки в «Молниях» подавались весь день, а в меню шли первыми.

– Так, а ну ешь, – Кузнецова тоже обратила внимание на невостребованное гастрономическое разнообразие.

– Не могу, – сглотнула я. – Рада бы, все такое красивое. Но не лезет.

– Ника! – позвала Кузнецова, понимающе кивнув. Ника с родинкой, будто вещая каурка, выросла перед боссом. – Отнеси мальчикам на заднем дворе, которые изгородь ставят. Подай в беседку только красиво, пусть покушают.

Все мои пашоты отправились на подносе каким-то неизвестным мальчикам.

– Ремонт у нас там, – пояснила Кузнецова озабоченно.

– М, и у вас тоже, – мотнула я головой. 17:53. Направо – нет Бори. Налево – нет Бори.

– Угу, облагораживаем территорию. Но без шумных работ!

Я рассказала ей про отель, где идут очень шумные работы. Она поахала, повозмущалась, надо же, какое неуважение к гостям, – и без перехода заявила:

– Приедет он! Должен.

– Ничего не должен, – возразила я горько. – Я сама виновата.

– Ну, виновата не виновата, а придумала ты хорошо с этим билетом, – рассуждала Ольга спокойно. – Ему понравится, он такой романтик! Как мы ту штуку на дверь лепили, когда он предложение решил сделать… Эй, а ну не реви!

Я и не хотела, но куда денешь слезы, если они есть.

18:10.

Кузнецова передвинула свой стул, села рядом со мной, стала мерно похлопывать меня по плечу, утешать. Потом ей кто-то позвонил, и еще кто-то, и все по работе. Она извинялась, уходила, возвращалась, снова уходила решать проблемы. У нее был обычный занятой день. В кафе сменялись посетители. Их было много, они пили кофе, ели пирожные, пашот и круассаны. Бори среди них не было.

19:30. Три часа.

За окном совсем стемнело, в кафе зажглись красивые огоньки. Теперь посетители часто входили через «мою» стеклянную дверь – гости отеля «Журавленок» спешили на ужин. Это в основном были хорошие и приятные люди – помню, для таких Ольга и строила свою гостиницу. Но все они были не Боря.

20:30.

Кузнецова в очередной раз подсела ко мне, посмотрела вопросительно: ну что? Хотя очевидно, что никакого высокого брюнета рядом со мной не появилось.

– Не понимаю… – задумчиво произнесла она. – И не звонил, не писал?

– Нет, – ответила я.

– Во дает, – отругала отсутствующего Борьку его подруга Кузнецова. – Как так можно-то?

Я даже улыбнулась. Прошло четыре часа, и она постепенно переходит на сторону невесты. Эммм… Тут я вспомнила, что все эти четыре часа мой телефон разряжен – сел еще на подступах к кафе. Нет, мне не приходило в голову его зарядить. Я сконцентрировалась на том, что Боря должен приехать. Или – не приехать. Два варианта. Звонки, сообщения или, допустим, ответ на мой имейл в алгоритм не попали.

– Давай сюда, – протянула Кузнецова руку, когда я показала ей телефон с черным экраном, – горе мое.

Как назло, «горе мое» сказал Боря год назад, прямо перед тем, как мы… как мы…

– И она опять ревет, – прокомментировала Кузнецова с добрым раздражением. – Сейчас.

Розетки вблизи моего наблюдательного пункта не было, так что Ольга унесла телефон Василисе, попросила зарядить у стойки.

21:00. 21:20.

Кузнецова вернулась с телефоном в руках и торжествующим выражением на лице:

– На! Тридцать процентов. Смотри, что там. Наверняка звонил.

Я нажала кнопку включения, подождала, когда телефон загрузится, ввела пароли.

Проверила все существующие мессенджеры, сообщения о неотвеченных звонках, почту.

Ничего от Бори.

21:30.

Ольга стояла надо мной в растерянности.

– Непохоже на него, – говорила, – совсем непохоже.

– Вы до двенадцати? – спросила я, проигнорировав ее замечания.

– До одиннадцати, – произнесла она с сожалением. – Дальше только бар в лобби и повар дежурный остается, на случай, если гости в