Милый танк - Александр Андреевич Проханов

волшебной горе Шаманке. У нас на плечах были одеяла, они казались хламидами богомольцев. С нами по дороге во тьме шло множество людей. Казалось, это идут древние, вставшие из могил, племена и народы. Мы дошли до волшебной горы, когда голубел рассвет. Поднимались по круче, и, когда достигли вершины, занималась заря, алая, по всему горизонту. Множество людей усеяло склон горы лицом к востоку, ожидая восход солнца. Солнце ходило у горизонта и не вставало. В реке пламенела заря. Все тысячи сидящих на горе людей молчали, как птицы встречая солнце. Когда оно показалось на горизонте, и хлынул свет, вся гора ахнула. Зазвучали песнопения, молитвы, стихи. Суры Корана, «Отче наш», стихи из «Авесты», строфы Риг Веды. Мы с Артуром Витальевичем возносили молитвы солнцу. Мы были детьми солнца, были солнечные братья. Теперь, когда случилось несчастье в Катаре, я потерял брата. Но верю, что, если попаду в день солнцестояния на волшебную гору Шаманку, встречу Артура Витальевича, и он прочитает стих из «Авесты», где славится богиня зари, – лицо Усулова молитвенно сияло, словно он видел чудесное, божественное.

Ушаца восхитил его рассказ. То была мистерия, была метафора, была сказочная иллюзия, позволявшая управлять солнцем, ходом светил, управлять мирозданием. Аркаим был святилищем, откуда просветлённые люди, подобные Наседкину, могли управлять мирозданием.

– Аркаим волшебное место. Как бы мне хотелось там побывать и встретить Артура Витальевича! – Ушац верил в божественную тайну Аркаима, хотел к ней приобщиться. – Мечтаю побывать там и поцеловать эту священную землю.

– Эта земля воистину священна, – Усулов принимал Ушаца в братство солнцепоклонников. – Аркаим – это матка. Земля Аркаима, оплодотворённая солнцем, совершила чудесное деторождение. Здесь родился великий пранарод, от которого повелись все другие народы. Пранарод переполнил чашу Аркаима и излился потоками. Один хлынул в Индию, создав великую цивилизацию Махабхараты. Другой поток хлынул в Иран и создал цивилизацию Авесты. Третий поток ушёл на запад, в Европу, и породил все созвездие европейских народов. Кто владеет Аркаимом, тот владеет народами мира. Россия владеет Аркаимом, и она владеет народами мира.

Ушац благоговел. Рождалась мистерия. Царь мира восседал на троне Аркаима. К нему на поклон шли цари народов. Царь Аркаима давал им наказы, и те, исполняя повеления, правили народами. Этой мистерией угадывался приход нового Повелителя мира, который смирял горделивых правителей, и человечество обретало желанное единство, единое мировое царство со столицей в Аркаиме.

– Артур Витальевич видел роль России, как собирательницы народов мира, но не на основе имперской гегемонии, а на основе религиозного братства. Богом для людей служит солнце, одинаковое на всех континентах, для всех культур, прославленное во все языках, в том числе и в русских. «Мороз и солнце, день чудесный». Этот стих Пушкин написал в Аркаиме.

– Да, да, – соглашался Ушац. – Пушкин! В Аркаиме!

– Мы, таджики, говорим на фарси. Мы персы. Наша Родина – Аркаим. Наша Родина – Россия. Таджики тянутся в Россию не потому, что ищут работу дворников в русских подворотнях. Их влечёт в Россию общая для них и для русских прародина, Аркаим. Это понимал Артур Витальевич Наседкин, сын солнца, и не понимает Кирилл Кириллович Ахмутов, сын лунного света. Он не любит таджиков, устраивает облавы, гонит, как диких зверей, изгоняет вон. Мы обсуждали с Артуром Витальевичем план. Хотим организовать мирные выступления таджиков в Москве, провозгласить Россию своей Родиной, требовать для таджиков равных с русскими прав. Артур Витальевич просил меня связаться с вами и испросить совета.

– В чём совет? – Ушацу хотелось фантазировать, мечтать о священной мистерии Аркаима. Он не желал опускаться в скучную тему уличных манифестаций.

– Вы знаток культурной жизни Москвы. Знаете, где собираются мыслящие люди России, интеллигенция, способная понимать смыслы. Где мы сможет выйти с плакатами, чтобы заявить о себе? В театре? В музее? На выставке? Где мы будем услышаны?

Ушац смотрел на персидскую миниатюру. Молодой шах верхом на скакуне пускал стрелу в оленя. Смотрел на волшебные вершины Гималаев, где Рерих искал Шамбалу, нашёл, но утаил от людей. Вдруг вспомнил огромный дышащий холст на фасад концертного зала «Галактики», голубую танцовщицу, парящую в небесах.

– Советую совершить ваше действо в «Галактике». Там предстоит показ оперы «Хождение в огонь». Будет русская патриотическая элита, быть может, сам Президент.

– «Галактика»? Это где?

– За Кольцевой дорогой.

– Я могу осмотреть это место?

Ушацу показалось, что на утонченном лице Усулова, на его переносице между пушистых бровей появилась и тут же исчезла пульсирующая тёмная жилка. В этой тёмной жилке пряталось потаённое, запретное и опасное, всплыло и тут же пропало.

– Вы бы могли, Леонид Семёнович, указать расположение зала? – в вопросе послышалось принуждение. Оно исходило не от Усулова, а от Наседкина. Тот продолжал приказывать с того света.

– Конечно, – Ушац был готов подчиниться приказу.

– Прямо сейчас?

– Извольте. Располагайте мной. Ведь нас породнил Аркаим.

– Я забыл вам сказать. В могильниках Аркаима находят скелеты. В глазницах черепов лежат голубые кристаллы горного хрусталя. Луч солнца, проходя сквозь кристалл, преломляется, меняет свое направление. Соединяет надземный мир с подземным. Позволяет усопшим видеть всё, что совершается на земле.

Ушац понял, что усопший Артур Витальевич Наседкин общается с Усуловым через кристалл горного хрусталя.

Ушац посадил в машину Усулова, и они покатили по Кольцевой дороге к «Галактике». Они проезжали мимо рынка «Садовод». Усулов попросил остановиться. Рынок шелестел, шевелился, небо над ним было жёлтого горчичного цвета.

– Одну минуточку, Леонид Семёнович. Я приглашу двух наших активистов. Они готовят плакаты, подбирают группы демонстрантов.

Усулов достал мобильник и властно, на своём языке, произнёс несколько требовательных фраз. К машине подошли двое. Ушац узнал обоих. Два брата разбойного вида, что совершили похищение Ирины. К нему придвинулось коричневое, с расплющенным носом лицо. Из раздвинутых губ сиял золотой зуб. По щеке пролёг длинный шрам. Узкие глаза весело и зло блестели.

– Здравствуй, хозяин. Опять есть работа?

Усулов грубо его перебил.

– Леонид Семёнович, прихватим с собой активистов. Пусть осмотрят «Галактику».

Тяжёлое, опасное, не имеющее имени дохнуло на Ушаца. Ему следовало извиниться, сослаться на занятость, освободиться от неприятных попутчиков и укатить. Но власть усопшего Наседкина сохранялась. По лучу, пропущенному сквозь горный хрусталь Аркаима, Наседкин посылал приказы.

– Садитесь, поместимся.

Все уселись в машину и катили в гремящем сверкающем желобе Кольцевой дороги. В стороне появилось лазурное, усыпанное звёздами здание «Галактики». На фасаде летела голубая балерина. Над ней была начертана надпись: «Хождение в огонь». Ушац вновь испытал мучительное обожание и слепящую ненависть. «Сгори!» – посулил он летящей танцовщице.

– Леонид Семёнович, мы немного погуляем с ребятами. Был рад знакомству, – Усулов протянул Ушацу руку. Пожимая тонкие смуглые пальцы, Ушац почувствовал прикосновение металлического перстня с арабским иероглифом.

Отъезжая от «Галактики», Ушац поймал разбойный