Блуждающая луна - Юу Нагира
Дома я сложила продукты в холодильник и прилегла на диван отдохнуть. Свет не включала. Закрыла глаза, прислушиваясь к дождю в сумрачной комнате, и привела в порядок душу, растрепавшуюся на работе. Ноги отдыхали без обуви, и я чувствовала, как по жилам течет кровь.
Просторная гостиная, кухня, спальня. Мы жили в старенькой, но недавно капитально отремонтированной панельке. Мне она нравилась. Мы с Рё оба не особо старались украшать наше жилье, и кому-то квартира могла показаться скучноватой, но пустота придавала ей особую звенящую тишину.
Прямо как дома у Фуми.
В нем самом тоже не было ничего лишнего. Весь правильный, как живая иллюстрация учебника, он каждый день прилежно исполнял всю необходимую рутину. Думаю, я тогда здорово выбила его из колеи. Научила поливать яичницу кетчупом и предаваться разлагающей праздности. Как я только посмела! Усилием воли я заставила себя отбросить воспоминания.
После короткой передышки взялась за ужин. Еще чуть-чуть – и баклажан испортится, так что я обжарила его в сахаре и соевом соусе. Поставила охлаждаться, потому что и без горячей еды жарко. Потом надо будет имбиря добавить. Как основное блюдо подам курицу тэрияки на подушке из отварной капусты. Настрогаю салатик из морковки и перца под кунжутным маслом, сварю мисо-суп с листьями комацуны.
Рё приехал из села в префектуре Яманаси. Родные дважды в месяц присылают ему овощи и зелень, и в несезон, когда цены в магазинах взлетают, продукты приходятся очень кстати. Бабушка всегда прикладывает к посылке хотя бы пару строчек. Спрашивает, как у внука дела, предостерегает, чтобы не простужался…
Раздался звонок, и я вышла коридор:
– Иду!
Убедилась в глазок, что за дверью стоит Рё, открыла дверь, и мы поприветствовали друг друга в один голос.
– Уф, я весь мокрый. Не столько дождь, сколько жара.
– Да, душно.
– Схожу ополоснусь.
Я вернулась на кухню, он прошел в спальню, и вскоре Рё проплыл по краю моего поля зрения в одной майке и трусах. Пока журчала вода, я быстренько накрыла ужин.
– Смотрю, у нас опять зеленое меню! – засмеялся он, присаживаясь за стол.
Голову сушить не стал. Я устроилась напротив, и мы пожелали друг другу приятного аппетита, а затем Рё налетел на блестящую от глазури курочку и капусту.
– М, пальчики оближешь! – улыбнулся он.
Мне нравится, с каким аппетитом он умеет есть.
Если честно, я не считаю, что из меня такой уж блестящий кулинар. Я рано вылетела из-под родительской опеки, потом долго жила в приюте, поэтому готовить училась в основном по книгам. Вроде на вид прилично, но в моей стряпне не чувствовалось домашнего уюта. Главным украшением блюда были свежие овощи с родительских грядок.
– Поначалу я так удивлялась, что ваша зелень совсем не такая, как в магазине.
– А то! Никакой химии! – выпятил грудь Рё, но вдруг нахмурился: – Правда, не знаю, сколько еще продлится эта благодать.
– Что такое?
– Бабушка себя неважно чувствует.
– Да?
– Все-таки возраст уже. Понятное дело, она с годами здоровее не становится. Но в последнее время почти перестала работать в огороде. Отец звонил, велел навестить ее в ближайшее время.
– Тогда поезжай в воскресенье.
– Ага. Только не знаю…
Обычно он не колебался, и я удивилась. В конце концов, до его родного дома было всего два часа на поезде – значит, можно при желании уложиться в один день. А самое главное, я ведь знала, что он бабушкин внук.
Родители развелись, когда Рё был маленький, и фактически его растила бабушка. Все знают: люди старшего поколения балуют мальчиков, и я не сомневалась, что с него, единственного внука, вовсе пылинки сдували. Скажем, он как нечто само собой разумеющееся каждый раз ждал, чтобы я сама открыла дверь, хотя у него был свой ключ.
– Завал на работе?
– Нет. Просто мне велено привезти тебя.
– Меня?
– Отец велел. Говорит, раз мы уже два года вместе, надо все сделать как полагается. Мол, наверняка родители невесты уже переживают. И у бабушки здоровье не железное, поэтому надо скорее жениться и порадовать ее правнуками, – со вздохом пересказал Рё и потянул палочки к салату.
С точки зрения родителей, позиция здравая и респектабельная. Но меня внезапный разговор про правнуков вогнал в ступор.
– Вот я и не знаю, как поступить. Я отцу с бабушкой про тебя пока как следует не рассказывал. Собирался, разумеется. Я считаю, было бы нечестно замолчать такое перед родными. Весь вопрос: когда?
Я недоуменно захлопала глазами. Конечно, я понимала, что он пытается сказать. Если меня примут в его семью, значит, отец с бабушкой тоже волей-неволей станут причастны к моему прошлому. Лучше пусть узнают о нем заранее, а не из пересудов знакомых после свадьбы.
Только я что-то упустила, когда мы вдруг решили пожениться.
– Наверное, удивятся. Но они не такие, они не станут мешать. Если все как следует объясню, они разрешат. Так что, Сараса, не переживай.
– «Переживай», – задумчиво повторила я. Наверное, если бы я в самом деле собиралась за него замуж, то и правда бы переживала. Но мы никогда ни словом не обмолвились о браке.
– В общем, в воскресенье познакомимся с моими родными, все обсудим.
– Ой. Мне на воскресенье смену поставили, – тут же солгала я.
– Как? – нахмурился Рё. – Мы же договаривались, что выходные – общие.
– Прости. Менеджер очень просил выйти: рук совсем не хватает, – виновато объяснила я, и Рё все так же раздраженно вздохнул:
– Да где их вообще хватает? Зачем ты так напрягаешься? Моей зарплаты хватит на нас обоих, и мне было бы удобнее, чтобы ты спокойно занималась хозяйством.
– Вдруг что-то случится. Лучше буду работать.
– Да ты ведь даже не на постоянной ставке у них, – усмехнулся он, и во мне потихоньку начало закипать негодование. – Ты просто слишком покладистая, вот они об тебя ноги и вытирают. Если не можешь выйти на смену, так прямо и говори. Это же бред: требовать от какой-то прислуги войти в их положение!
– Наверное, – ответила я, а про себя подумала, что выразиться можно было и иначе. Хотя на самом деле, к добру или худу, Рё никогда не отличался тактичностью, с самого дня нашего знакомства.
Я встретила его на прошлой работе. В фирме, в которую я попала после выпуска из школы, царила теплая домашняя атмосфера, и мы даже приглашали деловых партнеров на совместные вечерние посиделки в барах.
«Канай, вы такой ужас пережили. У меня самого дочка, поэтому за вас сердце болит как за родную», – признался мне несколько лет назад пьяный вусмерть руководитель
