Лимберлост - Робби Арнотт
Он поднял руку:
– Доброе утро.
– Доброе.
Нед кивнул на поврежденную ногу лошади:
– Она хромает.
– В данный момент?
– Да.
– Давай посмотрим.
Нед не догадывался, что нужно делать, пока женщина не подняла палец и не поводила им в воздухе туда-сюда. Нед потянул за повод, вывел кобылу на гравийную дорогу, потом привел обратно. Ветеринарша молчала, и он повторил свои действия еще пару раз.
– Лучше зайдем внутрь.
Нед повернулся и увидел только ее спину. Ветеринарша заворачивала за угол пристройки.
За домом располагался плотно засаженный огород с овощными грядками. Вдоль них в темной почве змеились узкие дорожки. В дальнем конце побеги вьющихся томатов карабкались вверх по решетке. Сразу за огородом начинался буш, густой и настырный, смесь из казуарин, лесных нисс и папоротников, которые взбирались по склону, образуя зеленый амфитеатр. Ручей, запомнившийся ему с прошлого посещения, зигзагом бежал между деревьями.
Слева от огорода Нед увидел навес, под которым хранилось то, что, по его представлениям, могло относиться к ветеринарному оборудованию, а также самые обычные садовые инструменты и принадлежности. Ветеринарша стояла рядом с сараем на единственном участке необработанной земли. Резким нетерпеливым жестом она подозвала Неда. Он подвел лошадь, отвязал от седла ящик и поставил его на землю рядом с порослью молодой моркови.
Ветеринарша погладила кобылу по носу. Когда животное успокоилось, она оттянула лошадиные губы, изучила влажные глазные яблоки, положила руки на бока. Потом она заглянула кобыле в уши. Прошлась пальцами по гриве. Наконец, зашла сзади, взялась за больную ногу и согнула ее в колене.
– Принеси-ка, – сказала она, указав на пень.
Нед с трудом поднял его и перетащил поближе к лошади. Ветеринарша поместила на пень лошадиное копыто и стала внимательно рассматривать его плоскую поверхность.
– Ты младший сын Уильяма Уэста. Из Лимберлоста.
– Да, так и есть. Я Нед.
Она рассматривала основание копыта. Если не считать подрагивавшего надкопытья, лошадь стояла смирно и не двигалась.
– У нее вот тут пробка, – произнесла ветеринарша. – Дай долото.
Она вытянула руку. Нед на нетвердых ногах прошел под навес и начал рыться там в поисках медицинского долота. Нашел только столярное, тяжелое и ржавое, и сначала подумал, что оно не подходит, но все-таки протянул его женщине. Та сразу приступила к делу.
Из-под долота полезли толстые завитки грязного кератина. Поворачивая инструмент под разными углами, ветеринарша подбиралась к ложбинке в центре копыта. На землю падали все новые спирали отмерших тканей, рассыпаясь возле пня, как стружка в мастерской резчика по дереву. Через минуту ветеринарша остановилась, оценила результат своей работы, положила долото на землю.
– Отвертку. С плоским наконечником.
На этот раз Нед быстро нашел нужный инструмент. Ветеринарша вставила отвертку в копыто и стала давить на рукоятку. Стержень отвертки начал гнуться. Ветеринарша поменяла ее положение. И снова металл поддался. Женщина хмыкнула. Кобыла задрожала. Неду показалось, что весь мир замер при этом молчаливом надавливании и сохранял неподвижность благодаря спокойствию леса и огорода. Затем раздался громкий щелчок, и что-то выскочило из копыта и упало рядом с морковной грядкой.
Нед присмотрелся. Острый камень размером с фалангу его большого пальца. По краям блестящая темная жидкость. Он смотрел, как на влажной поверхности мерцает свет, и в это мгновение его ноздрей достигла вонь. Густой запах гниения. Нед поморщился, не отводя взгляда от камня, удивляясь, как он может быть источником такого зловония. И только повернувшись к ветеринарше, он понял, что запах источал вовсе не камень.
Из углубления с неровными краями в копыте кобылы текли две струйки-близняшки, кровь и гной. Они смешивались в тонкий красно-желтый ручеек, который по капле впитывался в пень под лошадиным копытом. Нед практически ощутил его вкус: насыщенный жирный вкус инфекции. Желчь подкатила к горлу. Он отвернулся, вдохнул лесной воздух буша. Справившись с тошнотой, он снова повернулся к ветеринарше и увидел, что она обрабатывает поврежденное копыто тканью, пропитанной йодом.
Все эти действия лошадь перенесла относительно спокойно. Она позволила врачу обработать рану и заклеить чем-то вроде смолы, Нед не знал, что это было.
Довольная своей работой, женщина распрямилась и поставила копыто на землю. Она осторожно побудила кобылу сделать шаг вперед. Убедившись, что лошадь твердо стоит на ногах, она потрепала ее по шее, после чего вернула под навес долото, отвертку, ткань и бутылку йода.
Нед терпеливо ждал, когда ветеринарша вспомнит про него. Этого не происходило, и тогда он спросил:
– Вы закончили?
– Ей потребуется несколько недель отдыха.
– Она будет жить?
Кобыла начала щипать травку, до которой могла дотянуться. Женщина вытерла руки об штаны.
– Будет, если только ты ее не убьешь.
Нед поблагодарил ветеринаршу. Потом отнес пень на прежнее место. Подошел к лошади, понаблюдал, как она ест, попытался почувствовать радость. Представил лицо Мэгги, когда он ей все расскажет. Как она воспримет его сегодняшний поступок.
Рисуя в воображении выражение лица сестры в этот момент, Нед ощутил прилив смелости, необходимый, чтобы заговорить о том, чего он так старательно избегал.
– Это еще не все.
Женщина ничего не ответила, давая Неду возможность объясниться. Однако он промолчал – ведь смелость мгновенно затухла в прохладе ее молчания, – и она кивнула на ящик, который он привез:
– Ты об этом?
– Да.
Последовала очередная пауза, за время которой Нед успел подумать, что женщина ему откажет, но она махнула рукой в сторону верстака под навесом. Нед поднял ящик и аккуратно поставил его на верстак. Потом начал снимать ремень. В этот миг ему захотелось остановиться. Забрать ящик и уйти, скорее попасть домой, продолжить прятать куницу в отцовском сарае, не отвечать на вопросы и не сталкиваться с последствиями, до конца лета убивать кроликов в покое и одиночестве.
Но ветеринарша ждала, ее молчание становилось невыносимым. Нед развязал ремень, убрал крышку, отступил на шаг назад. Ветеринарша подошла к верстаку и заглянула внутрь ящика. Нед смотрел на ее огород, на жующую траву лошадь. Больше не в силах терпеть, он перевел взгляд на женщину. Она все еще была поглощена содержимым ящика, ее лицо оставалось бесстрастным. Потом она, наконец, спросила:
– Поймал в капкан?
– Да.
Ветеринарша распрямилась.
– Нарочно?
– Нет.
Он чуть было не начал рассказывать про ястреба, про цыплят Келли. Но тут же сообразил, каким дураком выставит себя, ведь вся эта история подтвердит, что в ранении куницы виноват только он. Подумав, Нед больше не сказал ни слова.
Ветеринарша тоже не спросила больше ни о чем. К облегчению Неда, ее не интересовало и то, что он собирался делать со зверьком, почему не
