Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

Кирилл — красивое имя. Но этого мало, чтобы довериться человеку.

— И чем же ты занимаешься, Кирилл? — прикусываю нижнюю губу и внимательно смотрю в задорный мужской взгляд.

— У меня своя фирма в центре. Или тебя интересует, чем я по жизни занимаюсь, а не моя работа?

— Расскажи о себе...

— Только если услышу рассказ о кареглазой принцессе, что повстречалась мне сегодня, — мягко проводит большим пальцем по моим губам.

Да уж, кареглазая принцесса. Боюсь, эта сказка начнётся с того, что на самом деле я — не принцесса, не кареглазая и вовсе не брюнетка с чёлочкой. Я лишь разбитая кукла в поисках работы и себя.

— И что же ты хочешь знать?

Кирилл нежно берет меня за руку и возвращает в спальню. Приглашает занять единственное кресло в номере и подаёт бокал вина.

— Что ты делала в «Винограде»? — наливает себе виски и садится на кровать, расстёгивая ещё одну пуговицу на своей рубашке.

Замечаю цепочку на груди Кирилла и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Почему-то безумно захотелось посмотреть, что же там ниже. Отгоняю пошлые мыслишки и делаю несколько глотков своего напитка:

— У меня сегодня праздник.

— День рождения? — прищуривается.

— Развод, — заливаюсь громким смехом.

— Вот как, — Кирилл цедит напиток и окидывает меня внимательным взглядом. — Что не поделили?

— Всё. Я не люблю, когда в моей постели есть лишние. Да и быть женой в угоду родителям та ещё задачка, — цокаю. — Особенно когда не знаешь об этом. И теперь я свободна, и вольна делать что пожелаю.

— У тебя уже есть список желаний?

— Возможно, — ухмыляюсь. — Хочешь знать, входишь ли в него ты?

Кажется, вино не слабо ударило мне в голову. Чувство такое, будто я парю, мне легко и тепло. А в приятной компании время летит незаметно. Сколько проходит часов в пустых и личных разговорах? Я столько, кажется, даже с Алесей никогда не болтала.

В какой-то момент заказываем ещё вина, да и бутылка виски у Кирилла опустела наполовину. А я перемещаюсь на кровать.

Падаю на подушку и, положив подбородок на кулак, внимательно смотрю на мужчину:

— Расскажи ещё что-нибудь о себе. Тайну, маленький секрет, — лукаво улыбаюсь. — Обещаю, я никому, — прикладываю палец к губам.

— Даже не знаю, — ложится лицом ко мне, — у меня нет особых секретов. Разве что... — замолкает, рассматривая меня.

Покусываю губы и приподнимаю бровь, безмолвно давая понять, что хочу узнать что-то очень личное. Только сама не понимаю, зачем мне это. Ведь мы больше никогда не увидимся...

— Ладно. Это не тайна, но мало кто знает. Я вырос в детском доме далеко за Уралом.

— Нехилый детский дом, — округляю глаза. — Образование у вас там, похоже, было на уровне. Не знаю ни одного выходца из детского дома в такой дорогой рубашке.

— Не жалуюсь. Но универ я здесь заканчивал. А ты?

— Здесь родилась и выросла, училась тоже здесь, — тянусь к вину, что стоит на тумбочке за спиной Кирилла.

— И кто же ты? — ухмыляется, перехватывая меня за бёдра.

— Управляющий, директор, — пространно размышляю, — да хрен его знает. Я в поиске. Бизнес и управление — хорошее направление, теперь надо только сферу, — понижаю голос, рассматривая ухмылку своего собеседника, — выбрать, — заканчиваю шёпотом. — Почему ты так на меня смотришь?

— Ты такая милая с этой чёлкой, но мне почему-то кажется, что чёрный не твой цвет.

— Почему? — удивляюсь.

— Ты, как лучик света...

Изгибаю бровь, размышляя, к чему это Кирилл. Может, из-под парика видны мои волосы? Хотя Жанна этот парик, кажется, на гвозди прибила. Не должен он был сместиться.

Поправляю волосы на всякий случай, но не удержавшись на одной руке, нехотя прижимаюсь к груди Кирилла.

— Прости, — отстраняюсь.

— Нашла за что извиняться, — приподнимает голову и осторожно целует меня.

Понимаю, что это не самое лучшее решение, но мозг уже давно не работает. Во-первых, моё желание быть в эту ночь с Кириллом явно перевешивает мои нормы морали. Во-вторых, я выпила слишком много. В-третьих, не знаю даже. Но говорят, будто лучше жалеть о том, что ты сделал, а не о том, на что не решился.

Целую в ответ. Губы обволакивает тепло, во рту появляется привкус крепкого виски, а я на одну-единственную ночь превращаюсь в Зару. И даже яркий свет в номере меня ничуть не смущает. За спиной будто крылья расправляются, и я лечу.

Кирилл мягко прижимает меня к себе и укладывает на спину. Мы никуда не торопимся, а за окном уже светает…

*Кирилл*

Зара почти падает мне на грудь и сразу же извиняется.

— Нашла за что извиняться, — не могу сдержаться, когда она так близко и не торопится сбежать.

Целую, а девушка еле ощутимо отвечает. Прижимаю её к себе и понимаю, что прошёл точку невозврата. Зара в моих руках и уже никуда не денется. Укладываю её на спину и неторопливо изучаю изгибы желанного тела.

Длинный разрез на платье легко позволяет мне ощутить ажурную резинку чулок, что вызывает во мне лишь одно желание — снять их к чертям. Не хочу, чтобы хоть что-то стояло между нашими телами.

Скольжу по обнажённой спине Зары, но молнии на платье нет. Усмехаюсь своему нетерпению — я словно подросток, что, наконец, дорвался до желаемого. Отрываюсь буквально на секунду от сладковато-виноградных губ и утягиваю девушку за собой.

Сам встаю на пол, её же, как маленькую статуэтку, ставлю на кровать и, нащупав молнию сбоку, расстёгиваю:

— И ты прятала такую красоту? — моему взору предстаёт яркий и мегакружевной комплект белья, в глазах рябит от сочетания цветов, а может, от виски, с которым я явно перестарался.

— Должна же быть в женщине загадка, — шепчет Зара.

— Как скажешь, — скольжу языком по бархатной коже, а потом щёлкаю застёжкой, и лиф летит в моим ногам.

Так мне нравится гораздо больше. Тонкие пальчики обворожительной Зары ложатся на мои плечи, будто электрические провода, вызывая мощный разряд возбуждения. Подхватываю девушку на руки, а она заливается звонким смехом.

— Надо освежиться. Составишь мне компанию? — ухмыляюсь и, на минуту поставив девушку на пол, раздеваю её.

— А сам? — снова смеётся Зара и тянется к пуговицам на моей рубашке.

— Потом, — уношу добычу в душ, где под потоком прохладной воды продолжаю неторопливые ласки.

В какой-то момент поворачиваю девушку к себе спиной и откидываю тёмные волосы с шеи. Целую мягкие плечи и скольжу кончиками пальцев по коже, замечая, как вслед за моими движениями вспыхивают мурашки на теле Зары:

— Какие прелестные родинки, — обвожу каждую кончиком пальца. — Это точно родинки? Или ты набила себе татуировку в виде «большой медведицы»?

— А есть