Если ты выберешь уйти - Мика Мисфор

Может быть, это и правда была лень. Дядя говорил, что Соне не подходит работа в найме: она не стрессоустойчива, над любой задачей корпит дольше положенного, из-за невнимательности пропускает какие-то мелочи, а в конечном итоге начинает так сильно переживать перед каждым рабочим днем, что это съедает ее желание жить.

За несколько месяцев до поездки в Таиланд ее уволили с последней работы, и Соня решила какое-то время не искать новую. У нее были накопления, и их было достаточно, чтобы продержаться.

К тому же она рисовала. Выкладывала работы в соцсети, и у нее было довольно приличное количество подписчиков. Периодически она рисовала на заказ, иногда брала отдельные проекты на фрилансе. На платной площадке делилась комиксом собственного сочинения. Люди действительно платили, чтобы его прочитать. До сих пор казалось невероятным, что кому-то настолько нравится то, что она рисует. Пару раз Соня даже создавала свой мерч и продавала его на ярмарках. Денег это приносило немного, да и доход был крайне нестабилен, зато это было в удовольствие.

Она любила рисовать, всю жизнь, сколько себя помнит, черкала что-нибудь на любых пригодных для этого поверхностях: на альбомных листах, на салфетках, на школьных досках, на ватмане или экране планшета в специальных приложениях. Но в какой-то момент она поймала себя на том, что не может ничего нарисовать, и тогда поняла, что дошла до края.

Нет, она выполняла заказы, продолжала работать над комиксом, но что-то другое, для себя, нарисовать не могла. Застывала над белым экраном, и пальцы ее дрожали от невозможности изобразить то, что раньше давалось так легко.

Это в какой-то степени тоже стало причиной того, что она решилась приехать в Таиланд. Надеялась, что смена обстановки поможет обрести вдохновение.

Но сейчас Соня сидела, склонившись над столом, сжимая в руке простой карандаш. Перед ней лежал раскрытый скетчбук, где она пыталась нарисовать лицо Джании. Оно было красивым, запоминающимся: заостренный подбородок, огромные сияющие глаза, маленький рот сердечком, румянец на высоких скулах. Такие лица рисовать легко, однако у Сони ничего не получалось. Наконец она отложила карандаш и оттолкнула от себя скетчбук с набросками, словно он был в чем-то виноват.

Дошла до дивана и упала на него, драматично прикрыв ладонями заслезившиеся глаза. Это сводило с ума. Как будто сила пропала из ее рук – вот как это ощущалось. Они стали совершенно бесполезными. И это чувство не проходило, оно было с ней давно. Рисунки – единственное, в чем она была уверена. Она возвращалась к ним, когда была счастлива, когда боялась, грустила или была воодушевлена, а теперь словно самый близкий друг предал ее. Будто рисование стало не отдушиной, а наказанием. Но Соня не желала прощаться с ним. Она мечтала стать художницей – открыть свою галерею, продавать картины по всему миру. Но как она может стать художницей, если не в силах рисовать?

Она понятия не имела, сколько пролежала без движения. Из этого состояния ее вывела музыка. Соня приоткрыла глаза. Она точно не включала песни – телефон молча лежал рядом. Музыка играла за дверью. В холле.

Соня резко села, отчего закружилась голова, и она охнула, прижав ладонь к виску. С ужасом уставилась на входную дверь, будто ожидая, что та вот-вот распахнется и внутрь ввалится какое-нибудь чудовище. И лучше бы это было так, потому что Соня вдруг поняла одну простую вещь: тут была замечательная слышимость.

Как так вышло, что она раньше этого не замечала? Ладони похолодели.

В холле кто-то заговорил на тайском, когда музыка прекратилась. Она услышала шаги, хлопок двери. Похоже, Соня просто не обращала на это внимания – первые дни она была совсем потеряна, слишком погружена в свои мысли, пыталась привыкнуть к обстановке. А Киран все это время вел себя настолько тихо, что его не было слышно. Сюда приходило не так уж много людей, да и сама Соня постоянно где-нибудь гуляла, поэтому нечасто сталкивалась с другими гостями.

Она вспомнила, как подпевала целыми днями. Конечно, не во весь голос, но все-таки это было достаточно… достаточно громко. Точно не тише, чем сейчас в холле разговаривали. А Киран постоянно находился там. Получается, он всегда все слышал.

Соня мучительно застонала, пряча пылающее лицо в ладонях.

Он все слышал. А поет Соня ужасно. Вот почему Киран так странно улыбался, когда она выходила из квартиры. Потому что ему было смешно.

Она глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Ну, в самом деле, что страшного произошло? Подумаешь, самый красивый парень, которого ей доводилось встречать, смеялся над ней, потому что слышал, как она по-дурацки пела дурацкие песни. Она не стремилась ему понравиться и прекрасно понимала, что между ними ничего не может быть ни в одной из возможных вселенных, но все равно в ее планы не входило опозориться перед ним.

Отняв ладони от лица, Соня с ужасом уставилась в стену. А ее разговоры с дядей? Вряд ли Киран подслушивал, однако вполне мог слышать что-нибудь из того, о чем они говорили… Соня порой несла такую чушь, чтобы рассмешить дядю или подыграть ему, но как воспринимались эти разговоры со стороны?

Потом в памяти всплыло, как она записывала подруге голосовое сообщение о красавчике-администраторе, и ее бросило сначала в жар, затем в холод. Вполне вероятно, что он не услышал. Но вдруг именно в этот момент он оказался недалеко от ее двери, и все дошло до его ушей?..

Соня не знала, куда себя девать от стыда. Все было бы проще, если бы Киран не знал английского!

С этого дня в ее жизни начались страшные мучения.

Чтобы не сталкиваться с Кираном, она выходила на улицу через подземную парковку, лестница на которую располагалась между ее квартирой и стойкой регистрации. Там стоял мусорный бак, который раз в день вывозили, поэтому можно было делать вид, что она просто выносит мусор по пути. Правда, объяснить, почему она и возвращается так же, было сложнее. К счастью, Киран не требовал никаких объяснений, потому что полторы недели кряду они даже не сталкивались.

Дома она вела себя тихо как мышка. Музыку слушала в наушниках, ходить старалась неслышно, разговоры по телефону откладывала до момента выхода на улицу, а после любого громкого звука замирала, гадая, слышал ли это Киран.

Соня прекрасно понимала, что это ненормально. Ей и раньше было не совсем комфортно, а теперь она ощущала себя так, словно находится под круглосуточным прицелом камер. Скорее всего, Кирану вообще не было дела до того, как