Если ты выберешь уйти - Мика Мисфор

апартаменты: во-первых, в договоре было оговорено, что держать животных запрещается, а во-вторых, она не могла брать ответственность за живое существо, когда ее собственное будущее было таким неопределенным. Поэтому она довольствовалась малым и была рада, что котенок остается на месте и дожидается ее каждый день. Она даже почувствовала благодарность за жаркий климат Таиланда – малыш не замерзнет даже ветреными ночами.

Всего один раз за все время она наткнулась на Кирана, курящего с другой стороны угла, но ей и в голову прийти не могло, что стоит он там из-за нее.

Соня никогда не открывала окно, как и предупреждал ее Хосе, потому что оно выходило на реку и находящийся на другом берегу лес. Она не хотела, чтобы ее гостиная стала рассадником живности, коей в жарком и влажном Трате было больше, чем можно вообразить. Не то чтобы она панически боялась насекомых – никакой фобии у Сони не было. Однако она не испытывала доверия ни к огромным паукам, ни к тараканам, ни к каким бы то ни было ящерицам, потому что не могла сказать наверняка, представляли ли они опасность для жизни и здоровья. Рисковать не хотелось, да и медицинской страховки, которая могла бы покрыть расходы на лечение в случае, если она станет жертвой укуса какого-нибудь местного жука, у нее не было.

Однако закрытое окно не было панацеей, судя по тому, что однажды утром она обнаружила на кухонной столешнице ящерицу размером с ладонь. Зажав рот ладонью, Соня уставилась на нее в оцепенении. Ящерица, казалось, смотрела на нее столь же ошеломленно, и никто из них не решался двинуться первым.

Соня оглядела кухню, с трудом сдерживая панику. Прихлопнуть ящерицу она не могла, потому что ничего достаточно крупного для этого в пределах доступности не было. Кроме того, это ужасно. Бедное существо оказалось не в том месте не в то время, разве оно обязано расплачиваться за это жизнью?

Но и своей жизнью расплачиваться желания не было. Вдруг она ядовитая? Или больно кусается? А если она летает? Бывают же летающие ящерицы, ведь так? Вдруг прыгнет прямо на лицо Соне, и тогда она проиграет битву, не успев ее начать.

Соня взглянула на дверь. У нее есть всего один вариант, который может сработать с пятидесятипроцентной вероятностью. Если Киран не боится пресмыкающихся, он поможет. А если боится… осуждать его Соня, конечно, не будет. Просто переселится к нему на диван в холл. И она метнулась к двери, прошмыгнув мимо ящерицы с такой скоростью, словно та могла плюнуть ядом ей вслед.

Соня похолодела – а вдруг и правда могла? Но, когда она обернулась, ящерица все так же спокойно сидела на столешнице. Или, может, тоже паниковала, просто ей не к кому было обратиться с просьбой выкинуть Соню из квартиры.

Когда она выскочила в холл, Киран поднял голову от телефона и, заметив ее бледное лицо и широко распахнутые глаза, посерьезнел, сразу поднялся и направился к ней.

– В чем дело? – спросил раньше, чем она успела открыть рот.

Голос звучал спокойно и твердо, но во взгляде появилась обеспокоенность.

Соня указала пальцем на дверь квартиры.

– Там… – выдохнула, умоляюще глядя на него. – Огромная… Я боюсь.

Киран нахмурился, пару мгновений вглядывался в Сонино лицо, прежде чем решительно направиться к апартаментам. Он открыл дверь, кинувшаяся следом Соня выглянула из-за его плеча и вскрикнула, когда сидящая на столешнице ящерица шевельнулась:

– Вот она!

Соня не видела лица Кирана, но спина его будто затвердела. «Он тоже боится», – поняла Соня. Черт возьми. Им конец.

Киран медленно обернулся, в глазах его было неверие.

– Это геккон, – сказал он, как будто это что-то могло объяснить Соне.

Она моргнула.

– И что?

– Гекконы не ядовитые, – с расстановкой пояснил он, будто объясняя ребенку, сколько будет два плюс два.

Соня недоверчиво глянула на наблюдающее за ними огромное существо. Кто знает, какие у него намерения?

– Но он такой большой, – пискнула Соня, вновь спрятавшись за плечом парня, когда геккон пробежался по столешнице.

Киран вздохнул. Уголки губ дрогнули, и он отвернулся.

– Ты хочешь, чтобы я убил его? – поинтересовался спокойно.

– Нет! – Соня тут же дернулась. – Не нужно убивать, ты что? Он же не виноват, что я его боюсь!

Она не заметила, как плечи Кирана заметно расслабились, как смягчился его взгляд.

– Тогда просто вынести?

Соня закивала, но, сообразив, что он на нее не смотрит, произнесла:

– Да, пожалуйста. Ты сможешь?

Киран хмыкнул. Подойдя к столешнице, он бесстрашно схватил геккона за кончик хвоста, не вздрогнув, когда тот задергался. Соня зажала рот ладонью, с благоговением в распахнутых глазах наблюдая за тем, как спасатель прошел к окну, открыл его и посадил ящерицу на стену снаружи.

Вернувшись, Киран не сдержал смешка, увидев потрясенное лицо Сони.

– Ты милая, – вдруг произнес он, проходя мимо.

Дверь за ним захлопнулась, но Соня еще долго стояла на одном месте, глядя в пустоту и чувствуя, как горят щеки. А вечером, вернувшись с прогулки, она протянула сидящему на диване Кирану шоколадку и банку спрайта.

– Что это? – Парень вскинул брови, а Соня предательски покраснела.

Рука дрогнула под его пристальным вопросительным взглядом, и Киран поспешно протянул свою, забирая угощения.

– За то, что помог с гекконом, – смущенно пробормотала Соня. – Я даже не сказала спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Киран улыбнулся, не отрывая от нее внимательных темных глаз.

Она кивнула и торопливо пошла к своей двери, незаметно прижимая ладонь к щеке.

И было очень тяжело стереть мечтательную улыбку с лица.

Официальной работы у Сони не было.

Не то чтобы прям совсем никогда – конечно, она устраивалась в разные компании, где-то даже удавалось строить что-то вроде карьеры. Но ни на одном месте у нее не получилось проработать дольше трех лет. Это было как проклятие: ее постоянно увольняли. То внешние обстоятельства заставляли сокращать кадры, то не удовлетворяло качество ее работы, и Соня готова была признать, что она и вправду не была достойным сотрудником. Причем ни в одной из компаний, в которые ее нанимали. И, уходя в очередной раз, она не испытывала никаких сожалений, лишь облегчение, что, в свою очередь, вызывало в ней неизменную волну стыда.

Когда она обсуждала проблему с мамой, та сказала, что это просто лень. Позже, размышляя обо всем в одну из бессонных ночей, Соня пришла к выводу, что разговаривать на подобные темы с мамой было плохой идеей. Не поддержки же она от нее